– Фух, ну и грязь же у вас тут. Яшка, чего не прибираетесь, живете как свиньи?

– Оно, Матвей Сергеевич, наверно, после воеводской избы непривычно.

– Поговори еще! Если не прибираться, то и воеводская изба в хлев превратится. Свет не зажигайте, не надо. Собирайтесь побыстрее, да потише, одежду берите попроще, понезаметнее. Из оружия – кинжалы да пистолеты.

– А куда пойдем-то, Матвей Сергеич? – поинтересовался Наумов.

– В свое время узнаешь, Митрофан.

– Просто… Если к казакам в лагерь, то у меня вот что есть. Можно лучину запалю, все равно никто не увидит?

Когда землянку осветил огонь лучины, отчего жилище Наумова с Иноземцевым стало еще менее приглядным, Митрофан извлек откуда-то две пары шаровар, две украинские вышитые рубашки и два не слишком широких, но вполне запорожского вида кушака.

– Мать честна! Откуда же такое богатство?

– Атаман, Иван Дмитриевич, за вино отблагодарил. Ну а второй набор… – прапорщик хитро улыбнулся, – Так уж, добыл, капитан! Все же не совсем зря я туда ездил.

Это было настоящим подарком, и все же какое-то несильное тоскливое чувство кольнуло грудь Артемонова. Слова Наумова могли быть правдой, а могло быть правдой и совсем другое, а именно то, что оба его младших офицера замыслили перебежать к казакам, или уж, по меньшей мере, установили с вольным рыцарством чрезмерно тесные связи. И тех, и других случаев известно было немало. Но совсем не хотелось так думать так про своих, до сих пор всегда надежных и верных боевых товарищей. Да и не стали бы они, вероятно, показывать начальнику казачьи наряды, если бы замыслили что-то дурное.

– Цены тебе нет, Митрофан Наумович! Шевели также дальше головой – полковником будешь. Только нет так, как с гранатами, – сказал вслух Артемонов, – Идем, время дорого. Нарядимся ближе к лагерю, чтобы здесь никто не видел.

Глава 8

Глава 8

Обнаружить в густом тумане неплохо спрятанный запорожский лагерь было делом непростым, и Артемонов наверняка бы с ним не справился, если бы не Наумов и Иноземцев, на удивление хорошо знавшие здешнюю местность. До рассвета оставалось всего пара часов, и Матвей начал не на шутку волноваться. Наконец, Митрофан остановил лошадь и кивнул в знак того, что обиталище казаков уже близко. Матвей начал наряжаться в один из запорожских костюмов, а второй велел надеть Иноземцеву. Наумов же должен был оставаться возле въезда в лагерь и, при необходимости, отвлечь внимание низовых, произведя побольше шума и сделав вид, что он приехал с приглашением атаману от капитана Артемонова приехать утром на солдатские учения, а затем отобедать с ним. Выглядела такая ночная отправка гонца, конечно, не слишком убедительно, но прапорщик должен был объяснить ее тем, что учения начнутся очень рано. Когда Матвей с Яковом двинулись в сторону лагеря, оставив позади расстроенного Митрофана, на Артемонова начало накатывать отчаяние, поскольку где именно находились казацкие шатры он представления не имел, а видел он в тумане только на пару сажень впереди. Отойдя хоть ненамного в неверном направлении, ничего не стоило заблудиться, и оказаться утром в своем расположении, или вовсе в неизвестных местах, в казацком наряде. Матвей отогнал от себя эти мысли, и твердо двинулся вперед.