Громким, восторженным хором христиане восклицали среди ужасов, свирепствовавших в атмосфере:

– Горе тебе, блудница Помпея! Горе, горе!

Медленно прошли назареяне. Факелы их вспыхивали и колебались от ветра, голоса торжественно звучали угрозой и обличением. Наконец они скрылись на повороте улицы, – мрак и гробовая тишина снова окутали окружающую местность.

Буря затихла. Дождь на время прекратился, и Главк старался убедить Иону идти дальше. В ту минуту как они стояли в нерешимости на пороге портика, мимо проплелся, шатаясь, старик, который нес мешок в правой руке, опираясь на плечо юноши. Молодой человек держал фонарь. Главк узнал, что это были отец с сыном – скупец и расточитель.

– Отец, – проговорил юноша, – если ты не можешь идти дальше, я должен тебя оставить, иначе мы оба погибнем!

– Беги, сын мой, покинь твоего родителя!

– Но я не могу бежать с пустыми руками, чтобы умереть с голоду. Дай мне твой мешок с золотом.

И юноша старался вырвать мешок.

– Злодей! Неужели ты решишься обокрасть отца?

– Ну, кто тут донесет на меня в такой час! Погибай, скряга!

Юноша повалил старика наземь, выхватил из рук его мешок и скрылся с диким криком.

– О боги! – воскликнул Главк. – Неужели и вы ослепли в этой тьме! Подобные преступления ведут к общей погибели и виновных и невинных. Идем, идем, Иона!

VIII. Арбак встречает Главка и Иону

VIII. Арбак встречает Главка и Иону

Подвигаясь с великим трудом, как пленники, прорывающие себе выход из темницы, Иона со своим возлюбленным продолжали свой неверный путь. В те минуты, как улицы озарялись вулканической молнией, путники могли при ее страшном свете хоть немного различать дорогу и направлять свои шаги, но окружающее их зрелище неспособно было подбодрить их мужество. Местами, где пепел был сухой, без примеси кипучих потоков, поверхность земли представляла страшный белесоватый вид пораженной проказой кожи. В других местах камни и головни лежали грудами, из-под которых торчали полускрытые члены какого-нибудь раздавленного, изуродованного беглеца. Стоны умирающих прерывались отчаянными воплями перепуганных женщин, то вблизи, то вдали, – все это производило в густом мраке тем более ужасное впечатление, что сознавалась полная беспомощность и неизвестность окружающих опасностей. Но все эти крики и разнообразные шумы покрывал отчетливый и подавляющий звук с роковой горы, ясно слышны были ее бушующие ветры, стремительные потоки, а от времени до времени рокот и треск более сильного горючего взрыва. Ветер, с воем мчавшийся по улицам, приносил с собой едкие вихри горючей пыли и такие удушливые, смрадные испарения, что они на мгновение захватывали дух и лишали сознания, вслед за тем остановившаяся кровь быстро приливала к голове, и каждый нерв, каждая жила томительно трепетала в теле.