Времена были новые, правила – старые, утратившие ореол незыблемого авторитета. Мне без больших уговоров разрешили забрать «контрабанду». Моим друзьям нарушение таможенных правил обошлось посадкой, вопреки их просьбе, в салон для некурящих. Заядлые курильщики и не любители летать самолетом, они провели три с половиной часа без единой сигаретной затяжки. Для меня спасенные артефакты «мелкой церковной пластики» обернулись настоящей головной болью на несколько месяцев.

После неудачных походов по инстанциям – в управление культуры, на таможню, к экспертам по оценке принадлежности моих объектов к предметам старины и искусства стало ясно, что легальных способов для вывоза бернхардовых покупок не существует. А мне через несколько месяцев предстояло отправляться в Германию. Пришлось ехать поездом с надеждой, что мой багаж не подвергнут досмотру. После успешного пересечения польско-германской границы я, чтобы снять накопившееся напряжение, отхлебнул из фляжки с самогоном долгий глоток. На сей раз я, приехав к Бернхарду, с ловкостью фокусника извлек из багажа его покупки.

* * *

Все хорошо, что хорошо кончается. Но история стресса при пересечении государственной границы на этом, как оказалось, не закончилась. Страх перед границей остался навсегда. Впрочем, он сидел во мне и раньше. И не только во мне. Граница – особое место. А советская граница – тем более. Трудно не согласиться с мнением знатока советской истории и повседневности Карла Шлёгеля, что

граница между Советским Союзом и Западом долгое время была границей между двумя мирами. Целые поколения тех, кто переходил эту границу, оставили свои наблюдения, поскольку чувствовали, что эта граница отличается от других[607].

граница между Советским Союзом и Западом долгое время была границей между двумя мирами. Целые поколения тех, кто переходил эту границу, оставили свои наблюдения, поскольку чувствовали, что эта граница отличается от других[607].

Граница в советской пропаганде, литературе, искусстве и сознании граждан была священной и неприкосновенной. Ее переход ассоциировался с изменой. Советская детская литература, массовые песни, спектакли и кино с сюжетами из будней пограничной заставы заботились о поддержании трепета у советских граждан перед государственной границей.

Даже спустя десятилетия после краха СССР процедура пересечения границы бросает меня в жар. Когда я в 1993 году с удивительной легкостью пересек германско-швейцарскую границу в обоих направлениях – с российским паспортом без специальной швейцарской визы это было запрещено, – это приключение стоило мне многих страхов. Легкость перехода границ в Евросоюзе и сегодня притча во языцех туристов из бывшего СССР.