После завершения миссии О. Назарука и С. Остапенко переговоры в Одессе продолжал вице-министр иностранных дел А. Галип, а в конце января туда выехал А. Марголин – делегат УНР на Парижскую мирную конференцию.

Ход переговоров французского командования с украинскими представителями демонстрировал в общем неблагосклонную позицию Франции к государственности Украины. Определенную заинтересованность французы обнаружили разве что к предложениям А. Марголина об осуществлении «федерализации снизу», «построенной на добровольном соглашении, как равных с равными, государственных звеньев, образовавшихся на руинах старой России». Прагматизм плана заключался в том, что «вопрос государственного устройства этих… единиц может иметь быстрое и соответствующее решение только путем осуществления принципов государственности и порядка в каждой из них»[682]. Как отмечал министр иностранных дел Франции С. Пишон, создание независимого Украинского государства будет возможным в условиях, когда национальное движение будет иметь существенную поддержку населения. «Безусловно, никто не будет предлагать Украине восстановить союз с Россией до тех пор, пока не закончится большевистский кризис»[683], – отмечал он. Переводя эту формулу с дипломатического языка на общеполитический, можно говорить, что затягивание «большевистского кризиса» увеличивало шансы УНР на ее временное признание, однако в перспективе неизбежно должен был быть федеративный союз с Россией.

В разговоре с представителями российских политических кругов 1 февраля 1919 года Фрейденберг заявил: «Формулу петлюровцев – через самостоятельность к федерации – я понимаю так: самостоятельность развивает национальные чувства, укрепляет самосознание, так необходимое для поддержания равновесия в федерации»[684]. Касаясь проблемы сотрудничества с Директорией, Фрейнденберг отметил, что главной задачей в то время было спасти Киев от захвата большевиками. «Если войска Петлюры могут это сделать – я им помогу, – говорил он. – Если бы я имел две дивизии, я бы обошелся без петлюровцев, но у меня их нет… Я не боюсь претензий Петлюры; я ему поставлю такой ультиматум: я помогу украинцам, но за это они обязуются повиноваться мне безусловно»[685].

Стоит обратить внимание на отличительные моменты тогдашних украинско-антантских отношений. Французы, представлявшие интервенционные силы, принципиально так и не согласились на перспективу существования независимой украинской государственности. Для них признание УНР было только вынужденным эпизодом, временным тактическим компромиссом.