Исследователи обнаруживают множество документов, в том числе официальных, даже таких, как постановления Трудового конгресса Украины, из которых во время публикаций изымались «вредные» абзацы. «Так, украинская мелкая буржуазия держала экзамен на свое “родство” с “правящими кругами держав Антанты”, пыталась заговорить с империалистическими антантскими государствами “на их языке” и таким образом расположить их к идее независимого украинского государства»[704].

Большие претензии к правительству С. Остапенко выдвигал И. Мазепа. А самая главная из них заключалась в том, что Совет народных министров не смог издать «за все время своего существования (до апреля 1919 года. – В. С.) ни одной декларации или обращения от своего имени к населению, из которых было бы видно программу деятельности этого правительства. В условиях большого революционного движения это была непростительная пассивность со стороны нового украинского руководства, потому что к призывам очень прислушиваются массы, и пропаганда нужна даже в мирное время, а на Украине была война и революция.

Этим объясняется, что именно в это время общая анархия и хаос на украинском фронте дошли до наивысшей ступени. При правительстве Остапенко не было ни власти, ни контроля, поэтому грубые миллионы, которые выдавались на различные новые формирования, пропали даром. Злоупотреблению атаманов не было конца: они брали деньги, но при первой возможности бросали фронт, исчезали, кто куда хотел, преимущественно в Галицию, и этим вносили еще большую дезорганизацию как на фронте, так и в тылу»[705].

Все новые и новые усилия, направленные на достижение соглашения с Антантой (С. Остапенко и М. Греков без конца «путешествовали» в Одессу), также не давали никаких результатов, каждый раз уменьшая надежду на то, что взаимопонимание вообще возможно.

12 февраля представители Антанты даже сообщили о прекращении украинско-французских переговоров. Однако катастрофическое положение на фронте заставляло обе стороны приглушить амбиции и продолжать поиски приемлемого варианта. Уже 14 февраля генерал Бертело, прибывший в Одессу 12 февраля, принял А. Марголина и заместителя министра иностранных дел УНР К. Мациевича[706]. Тогда же представитель французского военного командования при Директории капитан Ланжерон направил премьеру С. Остапенко письмо, в котором указывалось на необходимость принятия Директорией манифеста, в соответствии с которым Украина фактически подпадала бы под опеку Франции. В письме приводился текст манифеста, который был продиктован лично генералом Бертело. Комиссии предлагалось немедленно прибыть в Одессу с подписанным Директорией манифестом для детального урегулирования условий соглашения[707].