С другой стороны, украинская армия переставала быть для французского командования привлекательным союзником, ведь в конце зимы – начале весны она с большой натугой только оборонялась и все равно отступала под ударами большевистских войск. В результате терялся взаимный интерес, ранее вызывавший притяжения с обеих сторон к подписанию соглашения.

Кроме того, небезосновательны сомнения в искренности французского командования вообще в деле достижения соглашения с украинцами. Создается впечатление, что Франция планировала ограничиться отношениями, которые позволили бы ей использовать украинские вооруженные силы и одновременно ни к чему ее не обязывали. Как отметил Бертело в разговоре с российскими представителями 13 февраля, касаясь переговоров с украинцами, д’Ансельму «было приказано ничем себя не связывать; твердых обещаний петлюровцы от французов не получили…»[716]

Не очень определенной, последовательной была позиция правительства Франции относительно интервенции на юге России. Создается впечатление, что правительство в целом мало интересовалось развитием событий и предоставило французскому командованию в Одессе право действовать по собственному усмотрению. Неудивительно, что поведение французского правительства в Украине стало предметом острой критики со стороны парламента Франции уже в конце марта 1919 года. 24 марта в палате депутатов состоялись дебаты по поводу ситуации в Одессе. Депутат Лафон, критикуя правительство, заявил: «Вы сейчас цепляетесь за украинцев… Вы цепляетесь за генерала Петлюру, который, кажется, был малоизвестен правительству, когда я говорил о нем в декабре. Вы достигли прогресса, но вы цепляетесь за Петлюру в момент, когда он разбит, когда он больше не существует, когда его армия не получает никакой поддержки от французских войск, находящихся в России…» Далее Лафон обвинил министра иностранных дел С. Пишона в подтасовке информации об украинцах, которую тот предоставлял. В конце концов депутат решительно подчеркнул: «Украинские крестьяне стали большевиками благодаря вашей политике; самый большой большевистский агент в Европе – это французское правительство»[717].

Обвинение С. Пишона поддержал депутат Ф. Буйон: «В то время как мы хотели в декабре вести переговоры с представителями Украины, Энно было разрешено публично распространять высказывания, которые были настоящей декларацией войны… Украинская проблема является деликатнее всех других… Как вы можете хотеть, чтобы перед лицом распространения большевизма они не требовали своей независимости?.. Больше года Украина предлагает союзникам свою помощь против нашествия большевиков, ее представители сделали все попытки заинтересовать союзников в этом деле. Уже год, как Украина ведет войну; ей достаточно дать оружие, и она будет спасена. Вся российская проблема, таким образом, изменится…»[718]