– По македонским обычаям, я могу иметь столько жен, сколь пожелаю, – объяснил он. – Разве у твоего отца одна жена? Владыка Окса Оксиарт имеет трех! И тридцать наложниц.

– Ты можешь взять хоть триста! – сверкала яростью, как лунным светом в водах купальской ночи, непокорная Роксана. – Но дочь Дария, которую ты нарёк Статирой, я всё равно зарежу!

– Зачавшей чадо жене претит насилие, – напомнил он. – Тем более убийство!

– Пусть плод нашей любви ещё во чреве матери познает непреложные истины, – упрямо молвила царица. – Предавшая отеческую святыню дочь достойна смерти. Даже если она свершила это деяние во имя любви к тебе! Таковы наши варварские законы. Эллада погибает лишь оттого, что словоблудием стихия чувств и страстей возвышена выше святынь!

Боги узрели её ретивые помыслы и приняли жертву – сына. Недоношенный плод её явился на свет мертворождённым…

Тем временем летний зной спалил буйство трав, а осень начала приносить свои плоды: всякий день походные таксаторы – те, кто считал живых и мёртвых, прибыль и убыль, – записывали в книги прирост полков. Ежесуточно рождалось несколько сот младенцев обоего пола. По македонским обычаям, рождённые в походе дети поступали на службу с первого крика, и потому в короткий срок войско приросло более чем на двенадцать тысяч, ибо у многих молодожёнов рождались двойни. В Александрии оксианской и окрест её теперь слышались не поступь ратей, не дробный стук копыт и мерный шаг фаланг со звоном оружия – вселенский ребячий плач. Взирая на это, воины, кто не был оженён на прошлой грандиозной свадьбе, искали себе невест среди персиянок, бактрийских, сакских, массагетских и прочих скуфских племён и, по обычаю, рассекали мечом каравай хлеба с солью.

Покорившие Восток, македонцы врастали в эту землю, как врастает принесённое ветром семя, пуская корни и вымётывая стебель. Вместо леса копий в долинах и на склонах гор вырастали мирные хаты с садами, хоромы, терема. В Бактрию и Согдиану, прослыша о богатстве македонского войска, со всего света потянулись купеческие караваны с товаром, поскольку местные торговцы и маркитанты уже не справлялись, чтобы удовлетворить спрос. А где прошёл купец, там уже будет молва, бегущая с шумом снежной лавины. В Середине Земли уже судачили на всех торжищах: мол, великий полководец притомился от походов, побед и, отягощённый добычей непомерной, встал, чуть не достигнув Инда. И того не ведает, что именно за сей рекой и открывается бездна богатств, там всё из серебра и злата! Если же достигнуть реки Ганги, пройдя сквозь благодатные земли, то откроется следующий мир достатка и превеликой роскоши – мир шелков, тончайших тканей и драгоценных самоцветов. Дворцы Персеполя в сравнении с тамошними дворцами суть курные горные сакли…