Судачили и гадали: неужто царь Македонии, тиран Эллады, фараон Египта, повелитель Востока, император Персии, сын Бога далее не пойдёт?!

Александр тем часом пребывал во дворце своей бактрийской столицы с молодой женой, и если мыслил пойти куда, так не далее гульбища, которое полукольцом охватывало седьмой ярус и откуда открывался вид на три стороны света. Однажды он случайно заглянул в свою оружейную палату и тут позрел: бактрийская белая голубица свила гнездо в боевом шлеме и села на яйца! А рядом с ней пристроился сизый, потрёпанный в полётах, однако дерзкий македонский голубь, который заворчал на царя и даже попытался клюнуть. Властелин Востока так умилился, что не заметил птичьего помёта, которым были обгажены и сам шлем, и доспех, и меч.

– Куда же мне идти? – спросил сам себя. – Коль в моём шлеме столь прекрасная голубица? И сидит на яйцах? Нет, никуда не пойду!

В тот же день Роксана его известила, что вновь зачала дитя.

Царь был уверен: никакая сила не заставит его покинуть жену и дворец, пока Роксана не разрешится от бремени и пока он не возьмёт в руки своего наследника. Ему казалось, в мире нет первопричины, способной поколебать убеждения, поэтому, когда Клит Чёрный донёс, что в Александрию прибыл некий римский проконсул с коллегами и нижайше просит благоволения императора принять его, всего лишь отмахнулся:

– Сам узнай, что надо. И удовлетвори его.

Подобных посольств к царю стали присылать довольно: били челом не только цари, царьки, князья, вожди племён, но и коллегии промышленников, купцов из разных стран, полисов, областей Середины Земли. И все желали таможенных льгот и послаблений, чтобы промышлять и торговать в империи. Союзы строителей хотели строить, ваятели – ваять, ювелиры – извлекать красоту из драгоценного камня нанесением граней. Туда, где жила и благоденствовала слава о величайшей казне и богатстве, сходились и сбегались со всего мира жаждущие поживиться. Были и из Рима, который пока что с любопытством взирал на македонские владения, распростёртые чуть ли не по всему заселённому миру. Только всё земное было где-то далеко внизу, и царь, вознесясь на седьмой ярус, был много ближе к небу и впервые ощущал себя не властелином Востока и даже не фараоном Египта – сыном Бога, как бы его ни именовала земная молва.

Самый близкий друг и сподвижник Клит Чёрный принял и это посольство, но явился к Александру обескураженным.

– Римляне не хотят ни льгот, ни прочих благ от тебя, – доложил он. – Напротив, они готовы сами нести всяческие блага, коль ты заключишь союз с Римом. Сенат даже придумал тебе высший титул – Великий понтифик. И готов подписать соответствующий декрет, дабы потом объявить его во всей Середине Земли. Но для неких уточнений проконсулу требуется личная встреча с царём Македонии.