Покончив с одним заговором, властелин Востока принялся за другой, дабы очистить войско от накопившейся скверны, как от едкой соляной пыли, что разъедала глаза, уста и ноги в походе к Синему морю. Агему пытали вне стен возводимого города, чтобы Роксана не слышала отроческих воплей и стонов. Те, кто оберегал державного монарха, кто горделиво стоял рядом, теперь лежали у ног его, под скуфскими бичами, либо возвышались над ним, распятые на крестах. И будь то положен наземь или возвышен, мало кто выдержал пыток: сначала отроки признавались, будто учинили заговор по своей охоте и юному недоразумению. Де-мол, взыграла спесь эллинского высокородия и стало им несносно взирать на императора, который всё более погружается в пучину варварства. Поход же македонцев и вовсе превращается в бессмысленное блуждание по пустыням Востока – часто вспоминали бросок к Синему морю, погубивший ратников более, чем их пало в битве при Гавгамелах. Агеме претило, что царь объявил невестой старшую дочь Дария и ведёт с ней тайные беседы, никого не посвящая в смысл. А женитьба на Роксане и свадьба десяти тысяч македонцев на бактрийских, согдианских и массагетских девах и вовсе взбеленила переярков. Они считали, властелин Востока, покоривший Персию, сам обращается собственно в Восток и, вместо того чтобы нести ценности Эллады, проповедует неприемлемые варварские нравы. Агему более всего возмутил указ Александра, запрещающий сношение и прелюбодейство между собой, а также с пленёнными мальчиками. Волчата же, ещё со времён Ликея, к этому пристрастились и не желали избавляться от этих эллинских благородных нравов.

На пытках, под бичами и на крестах все заговорщики признались, что мыслили убить царя Македонии в тот час, когда он, натешившись с Роксаной, заснёт. И указали на тех, кто должен был зарезать молодожёнов на брачном ложе.

Некоторых отроков царь выслушивал сам и вновь отдавал палачам, поскольку даже признания в намерении убить царя его не утешали. Пажей опять укладывали наземь и вздымали на кресты, покуда Александр не услышал то, чего ожидал услышать: перед тем как отослать отрока в царскую агему, Арис воспитывал ученика полному послушанию и каждого вынуждал приносить тайную клятву верности Ликею. Юноши присягали философу в том, что исполнят всякую его волю, каковой бы она ни была, и до конца жизни станут хранить преданность Волчьей школе и своему учителю, куда бы ни привела его судьба и доля.

И царь сему поверил, ибо когда-то точно так же нынешний властелин Востока сам присягнул Аристотелю…