– Тем лучше! Рыцарское слово, – подхватил Брохоцкий, – через четыре недели прибудете в Брохоциц. Большого выкупа вам не назначу, но вы знаете, мы не получаем жалованья, служим на собственные издержки: выкуп и добыча – это вся оплата за поломанные кости и испытанную бедность.

Староста начал осведомляться, как далеко было и что за девка к нему сваталась, и от слова к слову он узнал наконец всё, даже прыснул смехом.

– Дьявол – не девушка, – сказал он, – смотреть на неё, конечно, мило, а жениться бы врагу не желал; но кому что нравится, советовать трудно. Видно, из вас рыцарь храбрый, когда за это хватаетесь. Итак, езжайте и возвращайтесь.

Было в то время между всеми вооружёнными людьми, хотя бы из вражеских лагерей, такое братство, что Брохоцкий, отпуская пленника, пожалел его, что раздет был и не мог пристойно появиться перед мещанкой. Дал ему поэтому и пару добрых крестоносных коней, и седло одно красивое, и шитую делию, и одежды, в которых была нужда, чем захватил сердце Дингейма.

Таким образом, они расстались в Быдгощи как можно лучше, а что Куно, дав рыцарское слово, вернёться, в том староста вовсе не сомневался. С проводником не было трудно, пустился поэтому граф одиноко к Торуни, хорошо подковав коня, потому что морозы уже начинали сковывать и замёрзшая земля была твёрдой.

В дороге несколько раз его ловили то польские отряды, то тевтонские; но он показывал бумагу, что был пленником на слове, а такому ничего не делали ни с одной, ни с другой стороны; пожалуй, если бы его поляки с оружием в битве взяли, в таком случае, отказали бы ему от чести, сложил бы на площади голову.

В Торуни действительно уже возвращено было господство Ордена, который клокотал бессильной местью, готовился к возмездию. Все, на которых падало подозрение, что королю не только служили, но слишком были ему послушны, были вынуждены теперь терпеть суровое наказание.

Плауен, избранный великим магистром, с чрезвычайным рвением суетился для возвращения Ордену потерянных сил; но потери были огромны, страна измучена, люди рассеянны, замки опустошенны и та башня, полная дукатов, о которой рассказывали в толпе, должна была значительно опустеть. На самом деле от продажи земли в Чехии потекли значительные суммы, но на новую вербовку тоже огромные были нужны.

Хмурым утром приехал Куно в Торунь, постоянно по дороге и в воротах спрашиваемый, кто он и с чем ехал, ибо боялись предательства. Не хотел он заезжать прямо в каменицу пани Носковой, чтобы одеться пристойней и прийти в лучшую пору, ибо было слишком рано. Вернувшись в постоялый двор «Под конём», потому что в то время нигде отдельных комнат для путешественников не было, он должен был вместе с другими пойти в нижний холл, где и шум был, и толпа была значительная. Одни вставали с постлания на полу, отъезжали другие, брил цирюльник посередине, рядом с большим огнём играли замёрзшие, а девки, разговаривающие с весёлыми постояльцами, готовили и пекли, что было нужно.