Только тогда хором петь и веселиться начали, только тогда рассказывать и придумывать неприличные шутки.

– Что наиболее вероятно, – сказал Брохоцкий, – что рыба наша остыла, разве что собакам короновских горожан. Топор, брат, что твой желудок говорит?

– Он очень огорчён, а вдобавок исповедаться нужно, ибо мы в пятницу мяса крестоносцев наелись и пост нарушили.

На поле боя, собрав доспехи и походные ранцы, оружие и лошадей, и то, что было добычей, связав плеников, запалив наконец факелы, пошли все с благочестивой песней, как надлежало, в город, сперва под бывший цистерцианский монастырь, где были склады, а потом к шатрам и столам.

Утренней рыбы, правда, не было и следа, однако, горожане, зная о победе, постарались об ином, и в замке тоже что-то было припасено.

Когда пришли забирать крестоносные телеги, а Брохоцкий пошёл с доспехами и оружием Элхингера искать место, куда бы их сложить, чуть не остолбенел, заметив сидящего между возами Дингейма. Без доспехов, без меча, в простой одежде, бывший пленник пана Анджея, скрученный и уже связанный, наполовину лежал, наполовину сидел на земле.

– Куно, а вы что тут делаете? А слово? – закричал Брохоцкий.

– Я не бился, – ответил покрасневший Дингейм, – взяли меня крестоносцы в дороге. Прикажите развязать, прошу. Если бы я бился, или пал бы в этой страшной битве, или по крайней мере был ранен… Ни доспехов, ни кафтана нет.

Брохоцкий подошёл и, достав нож, разрезал верёвки.

– Ну что? – спросил он. – Что же вы скажете о сегодняшней битве?

– Мой господин, – грустно ответил Куно, – или стоит она вашей Грюнвальдской, или по-рыцарски больше, чем она. Но тем, что полегли, отдайте честь, ибо и они бились доблестно.

Брохоцкий снял с головы шлем и склонил голову.

– Всем честь, – сказал он.

Забрав с собой Дингейма, пошёл пан Анджей также в город, ибо каждому был необходим отдых.

На поле боя, где ночь была тёмная, стражу оставили только до завтра.

Сразу с поля Заклика из Кожквы от короля поехал в Иноврацлав с вестью о победе, которая немного исправила мальборгскую ошибку.

На следущий день, что надлежало рыцарям обеих сторон, отправили возы за их телами, равно как поляков так и немцев, чтобы с торжеством были похоронены при короновском костёле. Огромное число пленников, почти все, как раз стояли на кладбище, оплакивая свои потери.

Из-под Коронова войско двинулось в Быдгощ, где стояло три дня, и сюда, по тогдашнему обычаю, снесли всю добычу для распределения между победителями.

Тут Ягайло отослал шестьдесят телег с известными пленниками и ранеными, а сам ждал подходящую хоругвь с великой благодарностью, и таким весёлым и радостным его с Грюнвальда не видели.