В Иновроцлаве для рыцарей и для пленников, так как к этим он всегда имел особенное уважение, приказал король приготовить ужин и службу к нему назначил со своего двора, для раненых заранее позаботились о жилище и опеке.

Этот поход в Иновроцлав и въезд были по-настоящему торжественны: войско нетерпеливое, окровавленое, но весёлое, толпы пленников, возы, полные белых крестоносных плащей, далее пеший люд, конное рыцарство, добыча, лошади.

Уже приближалась ночь, когда всё это пришло в город. Король на коне приветствовал и знакомился.

Тевтонских безмолвных рыцарей с опущенными головами никто не упрекал, не смел глумиться над ними, утешали их по-людски. Один Кохмейстер, сидя на телеге, волчьими глазами смотрел на короля и на то, что его окружало. Хотел его Ягайло добрым словом одарить, но он резко ответил:

– Вы не радуйтесь заранее: мы отдадим своё и с лихвой.

Потом начал так угрожать королю, что его должны были особо отделить и в кандалах в Хенцинский замок отправить. С наёмными солдатами, когда усаживались к столу, пошёл сам король говорить, чтобы явно показать заблудшему люду, который считал, что сражался за крест, что помогал грабежу.

Столы для пленников были приготовлены в сараях, а Ягайловы придворные прислуживали: настоящий евангельский пир. Каждый другой – кубрак, немецкие платья и силезские куртки, порванные плащи и сукманы с капюшонами, капоты и жупаны, порезанные, потёртые, сшитые какими-то такими белыми нитями. У одних волосы длинные, у других выстрежанные, усы и бороды всякой формы, и люди также рыжие и черные, маленькие и огромные. Когда входил король, все встали, но он велел им сидеть и сам прохаживался за столом, с некоторыми разговаривал, как с немцем так и с придворным Сигизмунда, которым суровую правду рёк.

Объяснялись они те, что были людьми неосведомлёнными и что правды им узнать было трудно, а другие остроумием и смешками заслонялись как могли.

Ягайло, согласно привычке, почти всех, кроме крестоносцев, отпустил потом на слово и одарить ещё велел, дабы не умерли с голоду.

Затем, хотя была уже ночь, приказал ещё с факелами провести его по квартирам, где лежали раненые, чтобы поблагодарить их и одарить.

Всюду была великая радость, и тот, который едва мог слезть с ложа, вставал для приёма такого гостя.

Это был вечер для всех памятный, потому что никогда не видели его более весёлым и добродушным, как в этот день. У одного только Рея, который был отвратительно ранен в руку, получилось нехорошее приключение, потому что кто-то ему принёс миску яблок и поставил на столе. Поскольку король вступил на порог, а запах яблок дошёл до него, которого он терпеть, не мог, скоро, зажав нос рукой, ушёл.