Однако ж мы с вами историю изучали и примерно представляем, чем дело кончилось. Поэтому имеем полное право допустить, что Шекспир включил Йорка в сцену ареста с вполне понятными драматургическими целями. Если кому-то непонятно, о чем я говорю, – читайте дальше, Шекспир нам все расскажет в третьей пьесе.

Акт второй

Акт второй

Сцена 1 Сент-Олбенс

Сцена 1

Сент-Олбенс

Входят король Генрих, королева Маргарита, Глостер, кардинал Бофорт и Сеффолк. Сокольничьи перекликаются.

Входят король Генрих, королева Маргарита, Глостер, кардинал Бофорт и Сеффолк.

Сокольничьи перекликаются.

– За последние семь лет мне ни разу не доводилось видеть такой замечательной охоты! – восторгается королева. – Однако ветер слишком сильный. Наверное, старый Джон не смог взлететь.

Старый Джон? Летает? А, понятно, Джон – это кличка одного из охотничьих соколов.

Генрих глядит на полет сокола, принадлежащего герцогу Глостеру, и не скрывает искреннего восхищения:

– Какой взмах сделал ваш сокол, милорд! Смотрите, насколько выше других птиц он парит!

– Немудрено, что сокол протектора летает так высоко, – язвительно хмыкает Сеффолк. – Он же знает, что его хозяин тоже любит взобраться выше всех.

Глостер тут же отбивает мяч:

– Если ты честен и чист душой, то подняться выше птиц совсем несложно. А вот если ты «подл и низок духом», то тогда, конечно, это проблематично.

– Вот именно, – бурчит кардинал Бофор, – он рвется за облака.

Но и эту реплику Глостер не оставляет без ответа:

– А разве вы сами, ваше преосвященство, не хотели бы взлететь на небо?

Кардиналу крыть нечем, ведь молитва и все, что на небесах и выше, – его обычное повседневное занятие.

– Ах, небеса, «сокровищница вечного блаженства», – мечтательно тянет набожный король Генрих.

Начинается изящная, но злобная перепалка с взаимными оскорблениями между Глостером, кардиналом, Сеффолком и королевой Маргаритой, пересказывать ее скучно. Вот и король наш тоже соскучился, наблюдая за этой словесной баталией, да и вообще он не переносит, когда рядом люди ссорятся.

– Дорогая королева, прошу вас, молчите, не подстрекайте разгневанных лордов, – просит он жалобно. – «Блаженны миротворцы на земле».

– Лучше пусть я стану блаженным за то, что возьму в руки меч и угомоню надменного протектора, – воинственно произносит кардинал.

– Валяйте, святой мой дядюшка, – шепчет ему Глостер. – Жду с нетерпением.

– Ага, дерзай, – таким же шепотом отвечает ему Генри Бофор.

– Только не присылай на бой своих прихлебателей, «ты должен сам ответить за обиду».

– Да у тебя кишка тонка, – отвечает кардинал. – Но если наберешься храбрости, то давай встретимся вечером в восточном конце рощи.

Одним словом, «давай выйдем, поговорим по-мужски». Ничего не меняется.

Король Генрих замечает, что Глостер и кардинал Бофор о чем-то шепчутся.

– О чем вы, лорды? – с подозрением спрашивает он.

Кардинал не теряется и вполне бодро врет:

– Я говорю, что если бы ваш слуга не взял сокола на цепь, охота продолжалась бы.

Поворачивается к Глостеру и снова шепчет:

– Возьми двуручный меч.

– Хорошо, согласен, – кивает Глостер.

– Ты все понял? – настойчиво спрашивает кардинал. – В восточном конце рощи.

– Да понял я, понял.

– О чем вы, дядя Глостер? – снова встревает король, который, видимо, уловил чутким ухом часть слов.

– Да все о соколах, – беззаботно отвечает герцог Глостер. – О чем нам еще говорить во время охоты?

И шепчет кардиналу:

– Клянусь, я тебе макушку сбрею, поп.

– И ты береги себя, – говорит кардинал.

Как похоже на американское кино, правда? Один персонаж выкатывает другому претензии и в ответ слышит: «Я тоже тебя люблю». Мы-то, наивные, думали, это находка голливудских сценаристов, а оказалось, что все давно придумано. Еще при Шекспире, а то и раньше. Но вообще-то реплику кардинала можно интерпретировать и иначе: «Лучше о себе подумай». Смотрим в оригинал – и что видим? Кардинал произносит сперва: «Medice, te ipsum»[5], то есть: «Врачу, исцелися сам», а уж потом добавляет, не рассчитывая, видимо, на то, что его собеседник владеет латынью: «Протектор, лучше смотри за собой, защищай себя».

– Ну что вы все ссоритесь?! – недовольно восклицает Генрих. – Я из-за этого нервничаю. Неужели нельзя жить в мире? Милорды, я хочу уладить ваш спор.

Входит горожанин из Сент-Олбенса с криком: «Чудо!»

Входит горожанин из Сент-Олбенса с криком: «Чудо!»

Всем становится интересно: что же случилось? Горожанин рассказывает, что час тому назад возле реки Святого Олбенса прозрел слепой. С рождения ничего не видел – и вдруг прозрел!

Входят мэр Сент-Олбенса с олдерменами, Симпкокс, которого два человека несут в кресле, и его жена.

Входят мэр Сент-Олбенса с олдерменами, Симпкокс, которого два человека несут в кресле, и его жена.

– Государь, сюда идет процессия горожан, чтобы представить вам прозревшего, – говорит кардинал Бофор.

Король радуется за бывшего слепого, просит рассказать, как все произошло, собирается восславить Господа за это чудо. Симпкокс утверждает, что был слепым от рождения, его жена это подтверждает. Они пришли на богомолье, потому что слепой прежде неоднократно слышал голос Святого Олбенса: «Приди к моему гробу – и я тебя исцелю». Ну вот, собрался и пришел, вернее, жена привела. Оказывается, Симпкокс не только слеп, но и хром: упал с дерева. Герцог Глостер изначально относится к рассказу весьма скептически. А уж когда дело доходит до падения с дерева, протектор берет беседу в свои руки и начинает «проверку показаний на месте»:

– Какого цвета это платье? – спрашивает он.

– Красное, как кровь, – отвечает Симпкокс.

– А мой плащ?

– Черный, как смоль.

Тут всем становится понятно, что дело нечисто. Даже королю Генриху, который готов всех любить и всем верить.

– А откуда ты знаешь, какого цвета смола, если ты никогда в жизни ее не видел до сегодняшнего дня? – спрашивает он.

– Зато видел, наверное, много плащей и платьев, – ехидно добавляет Глостер.

Жена Симпкокса пытается защитить мужа:

– Да что вы, господа, он сроду их не видал…

Глостер оглашает резюме проверки:

– Ты бесстыднейший плут! «Будь ты слеп от рожденья, тебе было бы невозможно назвать различные цвета наших одежд. Взор может различать разные цвета, но сразу назвать их, разумеется, немыслимо». Если уж святой Олбенс совершил чудо и исцелил от слепоты, то, я думаю, мы сейчас организуем еще одно чудо и излечим тебя от хромоты.

– Ах, сэр, вот было бы замечательно! – наивно говорит Симпкокс, который ничего не уразумел из слов Глостера и до сих пор не понял, что его обман разоблачен.

Глостер обращается к мэру города с просьбой привести палача и принести плети.

Мэр отдает соответствующее распоряжение. Один из слуг уходит.

– Принесите сюда скамью, – велит Глостер.

Приносят скамью.

Приносят скамью.

– Ну, малый, если ты хочешь спастись от кнута, перепрыгни через эту скамью и удирай, – смеется протектор.

– Да что вы, сэр, я и стоять-то не могу…

Входят слуга и палач с плетьми.

Входят слуга и палач с плетьми.

– Давай, палач, стегай его, пока он не перепрыгнет через скамью, – говорит Глостер.

Симпкокс еще пытается что-то промямлить, но после первого же удара перепрыгивает через скамью и убегает. Народ следует за ним с криком: «Чудо!»

Король в ужасе:

– Господь всемогущий, как ты можешь видеть это и терпеть?

Маргарита хохочет, а Глостер приказывает «поймать мерзавца» и взять под стражу его жену-потаскушку.

– Пусть их стегают плетьми на всех рынках, пока они не доберутся до города, откуда пришли.

Мэр, палач, жена Симпкокса и другие уходят.

Мэр, палач, жена Симпкокса и другие уходят.

– Да уж, герцог Глостер показал нам сегодня чудо, – произносит кардинал.