Дорога займет почти месяц. Состав подолгу будет стоять на станциях и полустанках, пропуская военные и санитарные эшелоны. Кончится еда, по нескольку дней не будет даже хлеба, а воду Муру придется “долго и упорно” таскать на морозе, в снегу. Холод будет “обжигать пальцы в дырявых перчатках”.1115 На тринадцатый день пути поезд остановится где-то в поле: “Сегодня особенно холодно, минус 20–25. Даже писать трудно, пальцы застыли”1116, – отметит Георгий в дневнике. К холоду и голоду прибавится другая беда – вши. Поезд переполнен, антисанитария страшная. Мур по-прежнему старается быть элегантным и красивым, чистить ботинки и брюки, но от этой беды не убережется: “А вши так и жрут меня. Никакой возможности вымыться”.1117 Такая возможность появится только в Ташкенте, куда Мур приедет в самом конце ноября. Там место вшей займут клопы, с которыми ему придется долго воевать.
2
О жизни Мура в Средней Азии, о Ташкенте времен войны можно написать отдельную книгу. Но это будет совсем грустная книга. Книга о постоянном голоде, о частых болезнях, об одинокой жизни в каморке – фанерной выгородке “без окон, с лампочкой под потолком в черном патроне”.1118
“Марина умерла бы вторично, если бы увидела сейчас Мура. Желтый, худой…”1119 – говорила о нем Ахматова весной или в начале лета 1942-го. Главная тема его ташкентских дневников – голод. Постоянное желание есть, оттесняющее на второй план и литературу, и политику, и женщин: “…голод мучит и мучит, только о нем и думаешь: ведь плитки нет, масла нет, нет хлеба, картошки и макарон. <…> Голод, голод! Всё время хочется есть. <…> Всё время сверлят и мучат мысли о еде. Хочется есть, а денег нет…” От голода он дважды (в 1942-м и 1943-м) станет вором – и оба раза попадется. За часы с браслетом, украденные у знакомой женщины, он купит себе на рынке кусок коврижки, булочку и пирожок.1120
Элегантная парижская одежда Мура будет постепенно приходить в негодность. А часть вещей он продаст, чтобы купить еды. В школе для нищего Мура будут собирать шерстяные носки, валенки, носовые платки, мыло, сухари и даже пирожки с мясом.
Иммунитет Георгия будет снова подорван плохим питанием и непривычным климатом. Весной 1943-го к многочисленным простудам прибавится рецидивирующее рожистое воспаление ноги: “…хожу, согнувшись в три погибели, хромая нога вся опухла, и хожу в калоше, так как она не входит в башмак”1121, – запишет он в дневнике.
Наивная надежда Мура на Кочеткова не оправдается. Александр Сергеевич ничем не сможет помочь Муру – он сам будет едва сводить концы с концами. Зато у парижского мальчика вскоре найдутся новые влиятельные знакомые, даже покровители: Анна Ахматова, Алексей Толстой. Появятся и новые приятели. Все моложе его. Рафаил Такташ (будущий искусствовед), Эдуард Бабаев (будущий литературовед), Валентин Берестов (будущий детский писатель). Вместе с ними Мур подготовит литературный альманах “Улисс”. Но это не спасет его ни от голода, от одиночества.