Летом 1943-го у Мура была идея поступить на интересную работу: “Как только я приеду, я подниму вопрос о работе, о том, что Людмила Ильинична должна мне помочь в этом плане. Перво-наперво я буду говорить о работе в Радиокомитете”. Разумеется, речь шла о передачах на французском, которые уже были в то время. Перспектива работать на советском радио была вовсе не утопией. Весной 1943-го – а это еще Ташкент – Мур писал в дневнике, что ему должны заплатить 50 рублей в Радиокомитете. Радиокомитет – не благотворительная организация, деньги бедным ученикам десятых классов там не раздавали. Значит, Мур имел возможность как-то подработать на радио. Возможно, перевел какую-то статью из французской газеты. Кроме того, в Ташкенте Мур подрабатывал в Узбекском телеграфном агентстве “УзТАГ” – рисовал антифашистские карикатуры и писал агитационные стихи. Но работа на московском радио, конечно, совсем другое дело. Мур полагался, как видим, на поддержку Людмилы Толстой, которая ему явно симпатизировала.
Удивительно, но план Мура вполне осуществился уже в ноябре 1943-го.
Другой Сеземан
Другой Сеземан
1
В архиве сохранился интереснейший документ – черновик автобиографии, написанной Муром, очевидно, для военкомата. В нем есть такие слова: “Параллельно с учебой в институте я занимаюсь переводами (я в совершенстве владею французским языком) – работаю в Радиокомитете на французских передачах”.11911192 В его словах сомнений нет. Мур, как и многие в СССР, верил во всеведение государства, а потому считал, что нельзя врать при ответах на вопросы официальных анкет. Еще в Ташкенте это ему повредило. Он хотел попасть в военное училище, чтобы пойти на фронт не рядовым, а офицером. Если б он скрыл свое “социальное происхождение”, это, быть может, ему бы и удалось. Но Мур решил, что враньем только испортит себе карьеру, а потому честно рассказал об арестованных родственниках. И вместо военного училища получил направление в “трудовую армию”.
Горький опыт не научил Мура хитрости. В автобиографии для военкомата Мур так же честно рассказывает об арестах сестры и отца.[180] Если уж о таких вещах он не умолчал и не покривил душой, то что говорить о работе на радио? Более того, работа Мура на радио подтверждается и заявлением П.Г.Скосырева в Советский райвоенкомат: Эфрон Г.С. “по договоренности ведет переводческую работу в Радиокомитете”.[181]
Честность Мура не исключала ни лукавства, ни лицемерия. Работать в Радиокомитете – значит стать настоящим бойцом идеологического фронта. В своем антифашизме Мур был вполне искренен и в этом совпадал с господствующей идеологией. Но с октября – ноября 1941-го он больше не верил ни в торжество коммунизма, ни в превосходство социалистического строя. Значит, ему пришлось “покривить душой”. Его друг Дмитрий Сеземан много лет спустя скажет о такой работе гораздо резче, пожалуй, даже слишком резко и беспощадно к себе: “Я занимался в течение долгих лет тем, что можно назвать умственной проституцией. То есть я передавал и распространял вещи, мысли, идеи и тезисы, диаметрально противоположные тому, что я думаю, и которые я ненавидел, – и получал за это деньги. Если это не проституция, то что такое проституция?”