«Диалектика эстетической способности суждения» очень короткая (всего пять параграфов). В ней Кант формулирует и берется разрешить антиномию между тезисом о том, что суждение вкуса не основано на понятиях, ибо в противном случае его можно было бы оспорить, и антитезисом, гласящим, что суждение вкуса основывается на понятиях, так как о вкусе существуют различные суждения, а следовательно, и споры[1356]. Кант уверяет нас, что «всякое противоречие отпадает, если я говорю: суждение вкуса основывается на понятии (об основании субъективной целесообразности природы вообще для способности суждения), из которого, однако, нельзя ничего узнать и доказать в отношении объекта, поскольку само по себе оно [то есть это понятие. – Прим. ред.] неопределимо и непригодно для познания»[1357]. Это еще раз показывает, как тесно связаны вкус и нравственность. Красота – это символ нравственности.

Вкус как бы делает возможным переход от чувственного очарования к привычному моральному интересу без слишком резкого скачка, представляя воображение и в его свободе как целесообразно определимое для рассудка и приучая испытывать свободное благоволение даже к тем предметам, которые лишены чувственного очарования[1358].

Вкус как бы делает возможным переход от чувственного очарования к привычному моральному интересу без слишком резкого скачка, представляя воображение и в его свободе как целесообразно определимое для рассудка и приучая испытывать свободное благоволение даже к тем предметам, которые лишены чувственного очарования[1358].

В «Критике телеологической способности суждения» Кант утверждает, что механические объяснения природы не могут служить для понимания органических форм в природе. Они не могут объяснить возникновения даже травинки. Природа кажется чьим-то творением, в котором всё имеет свою задачу. Чтобы учесть это, нужен принцип разума, который Кант формулирует как «всё в мире для чего-то нужно, в нем нет ничего напрасного». И пусть это субъективный принцип, то есть максима, и она лишь регулятивная, а не конститутивная, она тем не менее является «путеводной нитью для того, чтобы рассматривать вещи природы»[1359]. Следовательно, это действительно «принцип науки». Поскольку это всего лишь максима, она не нуждается в дедукции.

С другой стороны, она порождает антиномию, а именно конфликт между утверждением, что «всякое порождение материальных вещей возможно только на основании механических законов», и противоположным тезисом: «порождение некоторых материальных тел невозможно только по механическим законам»[1360]. Впрочем, строго говоря, мы не можем утверждать ни того ни другого. Мы должны ограничиться субъективными максимами, которые гласят: «Всякое создание материальных вещей и их форм надлежит рассматривать как возможное только на основании механических законов» и «некоторые продукты материальной природы нельзя рассматривать как возможные только на основании механических законов». Между двумя этими положениями нет никакого противоречия. На самом деле, каждое из них может иметь свое место в науке, и покуда мы с осторожностью применяем второй принцип, он не встает на пути строгой науки.