Мы заметили выше, что метод Маркса давно уже представляет из себя козлище отпущения за все те неудачи, которые несет непосредственная атака рецензентов на отдельные положения его экономической теории. Мы готовы согласиться, что известная, впрочем, очень незначительная доля чисто внешней истины имеется в подобных обвинениях и что диалектическую сторону своего изложения Маркс, кажется, мог бы действительно немножко сократить, не нанося тем ни малейшего ущерба делу. Но для беспристрастного вопроса необходимо обратить внимание на некоторые обстоятельства, которые обыкновенно обходятся противниками Маркса весьма удобным для них, но не удобным для самого существа дела молчанием. Прежде всего, никогда не следует упускать из виду, что какого бы различия мы ни проводили между отдельными методами, но в действительности в последнем счете имеется только один метод, а именно ведущий к истине; все же прочие – совсем не методы, а заблуждения. Противники того или другого метода обыкновенно как будто забывают, что, опровергнувши его значение, им предстоит еще считаться с самыми положениями и выводами, полученными при его пособии. Если же эти положения не тронуты, то весь их штурм на метод оказывается детской игрой и всецело приобретает тот же вид, как если бы кто-нибудь решился утверждать, что тот или другой дом не прочен по той причине, что лестницы, служившие строителям его для носки материала, сделаны из гнилого дерева. Обращаясь, в частности, к методу Маркса, мы должны прежде всего заметить, что согласно утверждению самого автора его метод есть не что иное, как вывернутый наизнанку метод Гегеля, так как у последнего весь внешний мир является лишь отражением сознания; у самого же автора сознание является не чем иным, как отражением внешнего мира. Помимо этого у Маркса мы читаем, что исследования его носят априористический характер лишь настолько, насколько речь идет об одном лишь способе изложения (Darstellung); что же касается до самого их содержания, то оно строго ограничивается предметами фактической действительности. Но допустим, что автор «Капитала» имеет слишком льготный взгляд на собственные приемы изучения, и обратим внимание на то, насколько Маркс имеет в своей книге дело с воображаемыми, вербальными противоречиями и насколько – с фактическими. Разве, например, не фактическое противоречие капиталистической продукции – то обстоятельство, что она заваливает периодически товарами всемирный рынок и заставляет голодать миллионы именно в то время, когда предметов потребления слишком много? В какую другую эпоху экономической истории можно было указать на что-либо подобное? Разве, далее, это не фактическое противоречие капитализма, в котором, мимоходом будь замечено, охотно сознаются сами же владельцы капитала, что он в одно и то же время освобождает от работы множество народа и жалуется на недостаток рабочих рук? Разве это не фактическое его противоречие, что средства к уменьшению работы, каковы механические и другие улучшения и усовершенствования, он превращает в средства к удлинению рабочего дня? Разве это не фактическое противоречие, что, ратуя за неприкосновенность собственности, капитализм лишает большинство крестьян земли и держит на одной задельной плате громадное большинство народонаселения? Разве все это и многое другое – одна лишь метафизика и ничего этого нет на деле? Но достаточно взять в руки любой номер английского Economist’a, чтобы немедленно убедиться в противном. Итак, исследователю наличного общественно-экономического быта нет вовсе надобности в искусственном подведении капиталистического производства под заранее придуманные, формальные, диалектические противоречия: на его век с избытком хватит и одних действительных противоречий.