В Национальном архиве в Кью хранятся все черновики речи Королевы, произнесенной в тот вечер. Первый из них, подготовленный сэром Кристофером Соумсом, начинался как стильное выступление, иногда напоминающее о временах Черчилля. Оно прозвучало бы уместно, будь Королева политиком, выступающим на партийной конференции или поливающим патокой какой-нибудь проект на торговом саммите. Текст начинался с восхваления Франции как «сокровищницы человеческого духа, галереи всего творческого… Я счастлива, что смогу увидеть то, что осталось от нашего общего прошлого и что готовится для нашего общего будущего». На протяжении многих лет еврокритики жалуются на то, что британской общественности никогда не рассказывали всей истории присоединения Британии к Общему рынку – их попросту вынудили поверить, что это станет современной версией Ганзейского союза – союза городов и торговцев Средневековья. И все же трудно винить Министерство иностранных дел за их искренность в этом деле. «Это не просто торговый союз, призванный обеспечить определенные прибыли и изменения в экономиках наших стран, какими бы важными эти изменения ни были, – писали Соумс и его команда. – Это гораздо больше. Это начало, отправная точка, поворотный момент истории Европы. Судьбы народов, живущих по обе стороны Ла-Манша, навсегда и бесповоротно соединились. Таков размер изменений, к которым мы стремимся. Это и есть конечный смысл нашего вступления. Это мерило нашей веры в будущее Европы».

Наряду со щедрым панегириком всему европейскому речь предполагала также признание того факта, что Содружество – или то, что в тексте именовалось «традиционными интересами», – необходимо было «принять во внимание и защитить». Однако некоторые аспекты уже находились за гранью невозврата. «Некоторые прежние идеи уже претерпели изменения под влиянием обстоятельств».

Однако невозможно было заглядывать так далеко в будущее. Дебаты по поводу присоединения к Европе, разумеется, еще не были закончены в Британии. Утверждение Королевы о том, что она «счастлива», а также ее заявление о «вере» в некое «будущее Европы» было бы несколько преждевременным, так как не нашло бы понимания в парламенте, которому еще предстояло преодолеть резкое расхождение во мнениях по этому вопросу. Старшие по рангу дипломаты Министерства иностранных дел начали предлагать свои поправки к проекту речи от Соумса, а К. М. Джеймс из Западноевропейского отдела подчеркнул раздел о соединении судеб народов «навсегда и бесповоротно». «Слишком сильное заявление, ведь парламент еще не пришел к согласию, – пометил он на полях. – Слишком часто выводит Королеву на политическую арену».