Я растерялся. Конечно, А.П. Чехов тоже был доктором и тоже писал пьесы, но его волновали отнюдь не венерические проблемы, а общечеловеческие. С другой стороны, такого удачного совпадения – возможности перейти во МХАТ и сразу начать там работу с режиссером, который во мне заинтересован и который меня тоже давно интересовал, – может больше не представиться. Монюков достал из портфеля папку, на обложке крупно чернело: «Дело №…», и протянул мне. «Вот, прочти. Даю тебе три дня на раздумья. Надеюсь, не очень долгих дня», – сказал он, прощаясь, и рассмеялся своей шутке.

Честно сказать, Карлыч меня всерьез озадачил. Наверняка в студии узнают о его предложении и, если я откажусь, сочтут, что я морочу всем голову, а на самом деле интересы нашего общего «дела» совсем не волнуют меня. Я решил: прочитаю пьесу и, если она вызовет во мне хоть какой-то интерес, отвечу Карлычу согласием. Если же нет, пусть говорят обо мне что угодно, буду сопротивляться, насколько хватит сил.

Придя домой, я тут же раскрыл папку «скоросшивателя» и отключился от внешнего мира. Во-первых, слишком серьезную проблему мне предстояло решить, а во-вторых, меня увлек полудетективный сюжет. Гражданские летчики возвращаются из командировки в Африку, где они подцепили таинственную, неизвестную доселе медикам болезнь. Врачам дано всего три дня на то, чтобы распознать неведомый вирус и спасти заболевших пилотов, поскольку болезнь развивается стремительно и приводит к летальному исходу. Пьеса в целом мне понравилась. Сюжет, конечно, не слишком замысловат, и с первых страниц ясно, что все закончится благополучно, как и положено в произведениях социалистического реализма. Но характеры персонажей были написаны непрофессионалом весьма достоверно. Видно было, автор знает тех людей, про которых пишет. К тому же интрига разворачивалась легко и свободно, как и должно быть в хорошем детективе. «Ну что ж, значит, судьба».

Вернулась из института Светлана, и я сообщил ей, что перехожу из «Современника» во МХАТ. Поначалу она испугалась и стала меня отговаривать. Ее всегда страшили резкие перемены в нашей жизни, но, когда я рассказал ей про встречу с Монюковым, слегка успокоилась и махнула рукой: «Делай как знаешь!» Я позвонил Виктору Карловичу и сказал, что завтра буду разговаривать с Ефремовым о моем уходе из театра, на что он сообщил мне, что уже переговорил с Зиминым, который ждет меня в любое время, чтобы закончить все формальности.

А «Дело № 1», о котором так настойчиво напоминал мне Володя Привальцев и интересы которого я старался так ревностно блюсти, рассыпалось в прах буквально через несколько месяцев. Получается, зря я так торопился.