О серьезных вещах не говорили. Пели песни, читали стихи. Тяпкин оказался знатоком анекдотов, которые рассказывал мастерски. Все буквально катались от хохота.

Кадышевский то ли шутя, то ли всерьез рассказал, что женщину, на которой женился, он вычислил. Ему понравилась одна сокурсница. Они не были даже знакомы, но он произвел необходимые расчеты и предъявил их своей избраннице. «Видите, сопротивляться бесполезно. Мы все равно поженимся». И добился-таки своего! Через два месяца они сыграли свадьбу.

Женщин в нашей компании на этот раз было немного, но на мою Светлану он произвел сильное впечатление. Особенно чуть позже, когда после трех или четырех рюмок взял в руки гитару и спел несколько песен, как мне кажется, собственного сочинения. «Какой потрясающий парень!» – восторженно повторяла моя жена.

И в этой непринужденной атмосфере радушного российского застолья, как мне кажется, рождалась стилистика будущего спектакля, его сокровенная интонация.

На следующее утро нас повели на экскурсию в Центр ядерных исследований, чтобы показать синхрофазатрон. Я никогда не понимал и сейчас не понимаю, зачем нужно невидимые глазу частицы разгонять до каких-то немыслимых скоростей и радоваться, что они с кем-то или с чем-то в этом фазатроне столкнулись и на свет появилась еще одна, новая частица, жить которой отпущены доли секунды. Мистика какая-то!

Экскурсия впечатления на нас не произвела, но виду мы не подали. Глядя на огромные трубы, переплетение проводов и мигание лампочек, уважительно кивали головами: мол, все ясно.

А вот то, что Дубна – город велосипедов, произвело впечатление. И довольно сильное. На улицах мы почти не видели машин. Зато у каждого здания Центра было «припарковано» множество велосипедов. Расстояния тут небольшие, и местные жители предпочли этот вид транспорта любому другому. Оттого и воздух в Дубне был таким чистым, и ритм жизни – тихим, умиротворяющим. Когда мой сын Андрей уехал на год стажироваться в Амстердамском университете, он первым делом приобрел велосипед и очень хвалил такой способ передвижения даже в многолюдной столице.

Вечером мы дали концерт в Доме ученых, получили свою долю аплодисментов и, переполненные впечатлениями, уехали в Москву. На прощанье пообещали Кадышевскому и Тяпкину, что премьеру «Тихих физиков» будем играть в Дубне. Слова своего мы не сдержали, потому что и эта наша затея, как и все предыдущие, закончилась ничем.

Почему? Не могу сказать, просто не знаю. Репетиции так и не начались, а все разговоры по поводу пьесы сами собой прекратились. И вообще у этой пьесы была горькая судьба: ни в одном театре Советского Союза она не увидела свет рампы.