4 апреля 1958 года на свет появился приказ Минкульта «Об организации театра-студии «Современник» при Московском Художественном театре». Молодые нахалы во главе с главным бузотером Олегом Ефремовым обретали статус официальных лиц, с которыми «старики» вынуждены были считаться.

Однако сдаваться они не собирались. Началась война! В решении парткома МХАТа, подписанном партийным секретарем Н.К. Сапетовым, говорилось: «Превращение студии молодых актеров в театр «Современник» нельзя признать продуманным и обоснованным, так как в этом коллективе еще не сложилась ясная идейно-творческая позиция и художественная программа… Нельзя признать ни правление этого театра, ни лично т. Ефремова О.Н. идейно и творчески достаточно зрелыми, чтобы возглавить и повести за собой молодой театр».

В ответ на попытки парткома МХАТа угробить только-только возникший театр студийцы обнародовали свою идейно-творческую программу: «Советский театр, верный методу социалистического реализма, всегда был театром высокой гражданственности. Театр-студия будет создавать искусство общественно активное, с партийных позиций трактовать и воздействовать на явления жизни, утверждать коммунистическую мораль».

Да, учить этих ребят демагогии не приходилось, они знали методы и приемы старших товарищей. Читаем далее: «Новый театр ставит целью свободное творческое усвоение наследия К.С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. Нельзя жить прошлым, даже самым прекрасным и святым, нельзя в искусстве повторять даже идеальное; театр движется вперед вместе с жизнью… Мы рассматриваем разговоры об устарелости искусства МХАТа как замаскированную атаку на основные принципы реалистического театра вообще. Станиславский и Немирович-Данченко часто предупреждали своих учеников, что в периоды, когда правда жизни на сцене теряет свой напряженный пульс, свой страстный нерв, яркость и свежесть своих красок, для многих становится непреоборимым соблазн „красивой неправды". Раздаются призывы совместить театр „представлений" с театром „переживаний" для создания „возвышенного" искусства, появились реставраторы эстетики Мейерхольда, сторонники догматизации „условности", „яркой выразительности" и т. д. Этой временной и преходящей моде мы противопоставляем борьбу за подлинное новаторство социалистического реализма».

Подобные декларации выбивали оружие из рук стариков. А под конец, чтобы окончательно заткнуть товарища Сапетова, большого любителя продукции Московского ликеро-водочного завода, провозгласили: «В театре-студии объявляется сухой закон!» Зная привычки Олега Николаевича, можно усмотреть в этом насмешку, но невозмутимое выражение лица художественного руководителя нового театра говорило о серьезности его намерений и в этом вопросе.