Cherche la femme

Cherche la femme

Если кто-то еще сомневается, что безумная любовь с первого взгляда существует, пусть обратится ко мне, и я расскажу, к каким печальным последствиям может она привести.

Ребята на курсе знали, что нам нужна героиня. Поэтому, когда моя бывшая ученица Таня Зорина попросила, чтобы я прослушал ее старшую сестру, в ее просьбе я не увидел ничего такого, что могло обещать в будущем серьезную драму. Однако, когда увидел Наталью, сразу понял, что сам себе подписал приговор. И мне стало страшно.

Достоевский сказал как-то: «Мир спасет красота!» И я, в числе прочих, принимал это утверждение как аксиому и не собирался его оспаривать, но на своем горьком опыте убедился: мир она, может быть, и спасет, а вот отдельно взятого человека может погубить. Красота, как и люди вокруг нас, бывает и доброй, и ласковой, а случается – капризной, испепеляющей. И если мы ограничим это понятие сугубо внешними признаками, жди беды, потому как бездуховная красота может прельстить, соблазнить, но одарить истинной радостью не способна. Она лишь требует постоянного поклонения. И, как правило, такие женщины напрочь лишены актерского дарования, поскольку привычка вызывать у окружающих восхищение притупляет чувства. А равнодушным и спокойным делать на сцене нечего, какой бы фантастической красотой они ни обладали.

Когда Наталья прочла наспех выученное стихотворение и какую-то басню, я понял: таланта у этой красавицы маловато и в принципе должен был честно сказать ей об этом. Но разве мог я лишить себя возможности видеть ее каждый день? Нет-нет, не подумайте! Я отнюдь не собирался, используя положение педагога, заводить любовную интрижку – это было бы слишком пошло, – но твердо решил сделать все возможное, чтобы эта девушка училась на нашем курсе.

Мы встречались ежедневно. Я выстраивал Наташе каждую фразу, каждый вздох и жест, учил с голоса, мучил ее ужасно, доводил почти до истерики, но, пока не добивался нужной интонации, не позволял ни ей, ни себе двинуться дальше. В принципе я противник подобного метода работы, но в данном случае был вынужден применить такой безжалостный диктат: к сожалению, она сама не могла что-либо сделать самостоятельно.

Мы спокойно занимались у меня дома в Даевом переулке, как вдруг однажды Светлана вернулась из школы раньше обычного и, увидев, что в ее комнате, в ее отсутствие и без ее ведома незнакомая женщина остается наедине с ее мужем, в резкой форме потребовала, чтобы это бесстыдство прекратилось.

Проводив Наташу до троллейбусной остановки, я вернулся, домой и у нас со Светой состоялся серьезный разговор. Формально меня не в чем было упрекнуть: я сохранял верность жене. Никаких вольностей по отношению к своей подопечной не позволял, о своей любви даже не заикался и вообще избегал любых разговоров на личные темы. Мы только занимались, и больше ничего. Другое дело, что творилось у меня на душе!.. Мысленно я уже изменил ей и сохранять верность штампу в паспорте вовсе не собирался. Меня волновало одно: что я должен сделать, чтобы разорвать «семейные узы». Однако торопить события не хотел. Прежде чем объясниться в любви, я должен стать совершенно свободным. Поэтому не стал убеждать Свету в том, что между мной и Наташей ничего не было (она бы все равно не поверила), и честно признался, что решил уйти от нее. Реакция моей жены была бурной: она никак не могла примириться с тем, что между нами все кончено. И началась между нами настоящая война. Мама решительно встала на сторону Светланы и даже специально приехала в Москву, чтобы не допустить нашего разрыва, но никто уже не мог меня остановить. Я был абсолютно уверен, что мы с Наташей обязательно будем вместе.