Вернулась моя принцесса поздно, без обещанного сценария и с чужими, неласковыми глазами. Я все понял сразу, и мне стало страшно. В груди защемило, словно огромные невидимые клещи сдавили что-то внутри, и мне стало больно!.. Так больно, что я чуть не вскрикнул от пронзившего меня насквозь спазма. Нечто подобное я испытывал в раннем детстве, когда оставался в комнате один и начинало казаться, будто сейчас, вот в эту самую секунду, ужасное чудовище выползет из-за батарей центрального отопления и заграбастает меня в свои кошмарные объятия. Нужно срочно бежать!.. Бежать сломя голову!.. Бежать, чтобы поскорее найти маму, крепко-крепко прижаться к ней и спрятаться на ее груди. Только она одна может спасти, защитить!.. Но мамы рядом не было, и убежать от того, что навалилось на меня всей своей чудовищной тяжестью, я был не в состоянии. Безвольное тело стало каким-то ватным, и тупое равнодушие овладело мной. Да и куда бежать?.. Некуда… Да и незачем… От себя не убежишь.
Потом ночью, лежа в постели рядом с той, ближе которой всего пару часов назад не было никого на свете и которая вдруг стала очень далекой и совершенно чужой, страшась малейшего прикосновения к ней и прислушиваясь к тому, что творилось внутри меня, я безуспешно пытался привести развороченные мысли и чувства свои хотя бы в относительный порядок, пока не понял наконец, что со мной происходит…
У меня болела душа.
До сих пор я был уверен: такое понятие, как душевная боль, всего лишь яркая метафора, не более того. Но в ту бессонную ночь я на себе испытал: такая боль существует реально, и вынести ее тысячекратно труднее, чем боль физическую. Никакой анальгин тут не поможет.
Утром, не сказав Наталье ни слова, собрал свои вещи и переехал в общежитие театра, которое помещалось в подвале дома, что стоял во дворе музея Станиславского в Лаврушенском переулке.
Если бы в те поры я верил в Бога, моя любовная катастрофа не стало бы таким суровым, таким жестоким испытанием. Господь вразумил бы меня и наставил на путь истинный. Но – увы!.. Я не верил и расплачивался за это свое неверие неутихающей душевной болью.
Надеждам Натальи выйти замуж за известного режиссера не суждено было сбыться. Очень скоро у нее появился следующий гражданский муж, вроде меня. Тоже кинорежиссер, но мало кому известный. Потом она вышла замуж за военного атташе в Париже, родила дочку, а вернувшись домой, работала моделью в Доме моды на Кузнецком. Судя по всему, жизнь ее не слишком удалась.
Хотя никто из нас не знает, кто нашел, а кто теряет…