Павел Митрофанович состоял членом садоводческого кооператива «Чайка» в поселке Покровка, где летом на огородах трудились многие артисты МХАТа. Рядом с его дачным домиком росла старая липа. В ненастную погоду ветер раскачивал ее, и одна ветка надоедливо билась в окно его спальни, мешая спать и грозя разбить стекло. Павел Митрофанович долго терпел, но в конце концов даже у председателя профкома терпение может лопнуть. В один прекрасный день он не выдержал, достал из сарая ножовку, взобрался на лестницу и принялся отпиливать надоевший сук. Собравшиеся внизу соседи, увидев, что он делает, пришли в ужас. Секретарь парткома театра Губанов попытался его остановить. «Павел Митрофанович! – мягко, но с неподдельной тревогой за жизнь и здоровье председателя профкома заговорил Леонид Иванович. – Вы напрасно лестницу к ветке прислонили. Ведь как только вы ее отпилите, на землю не только она упадет, но и лестница, и вы вместе с ней. А высота тут приличная!» Винников на секунду прервал свое занятие и, глядя сверху вниз на Леонида Ивановича, снисходительно изрек: «Па-а-прашу вас не вмешиваться. Я уже шесть лет самого Ленина с успехом играю, надеюсь, и с этой треклятой веткой без вашей помощи справлюсь». Сказал, как отрезал, и, отпилив ветку, рухнул вниз! Три ребра сломал и двух передних зубов лишился. Пришлось «скорую» вызывать.

Да, бывают ситуации, когда даже опыт вождя помочь не в состоянии.

А между тем мое везение не прекращалось. Вдруг позвонил Володя Пешкин с неожиданной просьбой: «Мы завтра показываем руководству молодежный состав „На дне". Сыграй Актера, выручи нас». Сильнее огорошить, чем это сделал мой однокурсник, невозможно. «А что с Вербицким? – спросил я. – Кажется, он назначен на эту роль?» Володя замялся: «Понимаешь… Короче, мы боимся, что на завтрашний прогон он не сможет прийти». Как вам это нравится? Всю ночь учить текст, истрепать все нервы, и, может статься, зря? «А если вдруг придет?» – спросил я. «Если придет, будет играть в любом состоянии. Не волнуйся». Ничего себе «успокоил»! «Значит, так! – решительно заявил я, отбросив подальше интеллигентскую стеснительность. – Согласен выручить вас при одном условии: завтра в любом случае играть буду я. Согласен?» Пешкин ответил не сразу. Толя Вербицкий был протеже Орлова и, как говорили, его дальний родственник. Но положение было отчаянное, и после продолжительной паузы я услышал: «Согласен. Сейчас привезу тебе суфлерский экземпляр!» – и повесил трубку. До пяти часов утра я, не смыкая глаз, учил текст. В половине десятого был уже в филиале на Москвина. Примерил костюм, загримировался, в 10 началась репетиция. Мне показали все мизансцены, и, когда в 11 начался прогон, я был уже более или менее готов.