Вера Павловна была замужем за знаменитым кинорежиссером Г.Л. Рошалем. Ее дочь Марианна тоже снимала кино. Эта удивительная семья жила на Полянке в огромной квартире, двери которой всегда были открыты для литераторов, кинематографистов, художников, музыкантов. Молодых и не слишком, нахальных и робких, громогласных и тихих, но обязательно талантливых. Последнее было непременным условием.

В первый же съемочный день я понял: режиссер Строева, мягко говоря, средний. Разобрать и выстроить сцену она не умела, про актерскую задачу знала только понаслышке. Ее талант заключался в другом: эта женщина умела создать вокруг себя творческую атмосферу, в которой люди, даже далекие от актерского ремесла, начинали играть так, как нам, профессионалам, и не снилось. Некрасова у нее играл сценарист и драматург Александр Хмелик – автор пьесы «Друг мой Колька». Роль Панаева Строева предложила поэту Владимиру Буричу, а самой яркой личностью в ряду актеров-литераторов, без сомнения, был поэт Николай Глазков. Его дебют в кино состоялся в картине «Андрей Рублев». Помните, как российский Икар, смастерив крылья, прыгает с колокольни? Но в 67-м году никому, кроме близких друзей, Николай Иванович не был известен. Стихи его не печатались, а лента Тарковского два года пролежала на полке. Не знаю, видела ли «Рублева» Вера Павловна, но, даже если видела, сильно рисковала, пригласив непрофессионала сыграть Ф.М. Достоевского. И тот сыграл. Да еще как!

Я сидел на просмотре отснятого материала, на экране один за другим мелькали еще не смонтированные дубли – и вдруг!.. Словно разряд тока ударил! С экрана в меня вонзились его глаза! Мурашки побежали по спине от этого пронзительного взгляд, и я ощутил, как душевная боль этого измученного человека потихоньку становится моей болью. Какие это были глаза!

В тот день я пережил одно из самых сильных художественных потрясений всей моей жизни. Без колебаний могу поставить в один ряд И.М. Смоктуновского в роли князя Мышкина и Н.И. Глазкова, но только с одной оговоркой: Николай Иванович не играл Достоевского, он был им. Как жаль, что это чудо видели всего несколько человек!

Та к уж повелось на Руси – талантливый человек почему-то не должен быть успешным. А если он все же достигнет признания и известности, непрерывная цепь всякого рода злоключений и невзгод будет сопровождать его на пути к славе. Слава Глазкова в Москве была весьма своеобразной: на Арбате он был известен как прекрасный пильщик дров, а у трех вокзалов, несмотря на поразительную худобу, – как самый выносливый и безотказный носильщик. Стихи его не печатали, и Николай Иванович брошюровал машинописные листки со своими произведениями и ставил на книжную полку. Это он изобрел понятие «Самиздат». Только в 1940 году, когда появились его первые поэтические сборники, они назывались чуть иначе: «Самсебяиздат».