«За это надо немедленно выпить! – раздался из кресла звонкий голос 77-летней Лили Юрьевны. – Васик, открывай шампанское!» И все напряжение нашего церемонного знакомства улетучилось неизвестно куда – с «бомондом» мы покончили в одну секунду. Но едва Лиля Юрьевна подняла бокал, раздался звонок в дверь. Пришел Е.И. Васильев: то ли второй оператор на нашей картине, то ли второй режиссер, я так и не смог до конца разобраться. На съемочной площадке он решал все вопросы, даже самые пустяковые. Но для меня Васильев прежде всего был мужем Жанны Прохоренко, которая прекрасно сыграла в фильме Г. Чухрая «Баллада о солдате». До этого она училась в Школе-студии МХАТ, страшно мне нравилась, и я несколько раз пытался предпринять шаги к нашему сближению… Однако после запрета В.З. Радомысленского студентам сниматься в кино Жанна ушла из Школы-студии. Наш несостоявшийся роман рухнул, не успев как следует начаться. Когда я узнал, что этот ничем не примечательный человек – ее супруг, мне стало обидно. Что она в нем нашла?! Я понимал, это несусветная глупость, но с первого дня нашей работы испытывал к Евгению Ивановичу стойкую неприязнь.

Потом был обед. Судя по меню, его составил метрдотель ресторана гостиницы «Украина». Я рассчитывал, что после обеда за чаем я смогу задать Лиле Юрьевне несколько вопросов о последних днях Маяковского. Причины, побудившие поэта нажать на спусковой крючок револьвера, волновали меня еще со школьных времен. И мне очень хотелось понять, какова была степень участия в этой трагедии артистов МХТ Норы Полонской и ее мужа М.М. Яншина.

Однажды за кулисами я стал нечаянным свидетелем пикировки Михаила Михайловича с Б.Н. Ливановым. «Убили вы Маяковского!» – подводя итог какому-то спору, заключил Борис Николаевич. Яншин задохнулся от возмущения. Как рыба, выброшенная на берег, он широко и беззвучно открывал рот, потом побагровел, надулся и пропищал своим тенорком: «Кого ты имеешь в виду?» – «Теб я и супружницу твою, Норку. Вы оба в его гибели виноваты», – без тени смущения просто ответил Ливанов. Реакция «Мих Миха» меня потрясла: казалось, он вот-вот лопнет, по меньшей мере инсульта ему не избежать: «Ты соображаешь, что говоришь?! Какая же ты гадина, Борис! Какая гадина!..» Ливанов не стал слушать и направился к закулисному гардеробу. «Постой! – взвизгнул Яншин. – Начал, так договаривай!» И, как шарик, покатился следом за Борисом Николаевичем.

Я догадывался, Ливанов знал что-то такое, о чем не принято говорить вслух. Спросить напрямую? На это у меня смелости не хватало, и теперь я надеялся выяснить подробности у Лили Юрьевны. Но как только все встали из-за стола, бойкая старушка подхватила Светлану под руку и, шепнув так, чтобы все услышали: «Пойдемте, Светочка, посекретничаем», – увлекла мою жену в другую комнату. Мы остались одни, и тут выяснилась истинная цель нашего сегодняшнего сборища. Василий Абгарович решил затеять хитроумную интригу против тишайшей, смиреннейшей Веры Павловны.