Конечно, во многом это был, к сожалению, просто красивый жест. Ведь нельзя назвать ролью крохотный эпизод с одной-двумя репликами, как это получилось с Кюной Игнатовой. Она была последней, для кого не хватило роли в этом обширном репертуаре, и когда мы с Пешкиным предложили дать ей в «Сирано» роль Дуэньи без слов, Ефремов радовался, как дитя малое. Для него важно было соблюсти принцип.

К тому же во многих случаях полученная роль не радует, а огорчает. Актер спит и видит себя Гамлетом, а ему дают Могильщика. Где же тут справедливость? Весьма характерным в этом смысле выглядит столкновение Дорониной с Ефремовым по поводу актерских желаний и режиссерского нежелания удовлетворить эти желания. Еще до прихода Олега Николаевича во МХАТ Татьяна Васильевна задумала осуществить постановку «Бесприданницы» А.Н. Островского, где собиралась сыграть главную женскую роль – Ларису. В те времена у меня с ней сложились очень хорошие отношения. Я был ее партнером в трех спектаклях, и на сцене мы легко находили общий язык. Может быть, поэтому Татьяна Васильевна предложила мне подумать о роли Карандышева. Я был на седьмом небе от счастья! После разговора с Дорониной предвкушение предстоящей интереснейшей работы не покидало меня, и я всерьез начал готовиться к репетициям. Странно, я никогда не мечтал сыграть Гамлета или Ромео, но Карандышев был и остается одним из моих самых любимых персонажей. Жаль, что мне удалось сыграть его только в куцем, обрезанном виде: в 80-м году на Учебном канале ЦТ была сделана передача об этой пьесе Островского, где Паратова играл Аристарх Ливанов, Ларису – Елена Кондратова, я – Карандышева. В эту передачу, помимо комментаторского текста, вошли несколько основных сцен, но сыграть всю роль целиком мне так и не довелось. Замысел Дорониной не получил своего воплощения. После премьеры «Дульсинеи Тобосской» Татьяна Васильевна поделилась с Ефремовым своими планами. «Какая же ты Лариса? – отмахнулся от нее Олег Николаевич. – Ты скорее Огудалова». Это так оскорбило Доронину, что она ушла из театра и несколько лет проработала в Театре им. В. Маяковского. Потом, правда, вернулась во МХАТ и в 84-м году сыграла с Табаковым в пьесе А. Гельмана «Скамейка», но Лариса так и осталась ее неосуществленной мечтой.

Во МХАТе было столько проблем, что любой другой на месте Ефремова растерялся бы: с чего начинать. Но не таков был Олег Николаевич! Он решил сразу взять быка за рога и начал с самого больного вопроса: решил реформировать труппу и специально для этого создал в театре новый руководящий орган. Собрал всех народных артистов СССР и объявил им, что отныне они будут именоваться Советом старейшин. Звучит весьма внушительно и помпезно, хотя на деле никто не мог толком объяснить, зачем ему понадобилось собирать воедино тех, кто порой по пустякам не мог друг с другом сговориться. И главное – что наши «аксакалы» должны делать? Очень скоро вы все поймете, дорогие товарищи. И запомните, наш художественный руководитель никогда ничего не делал просто так. Все решили, что звание «старейшины» равнозначно званию «почетный дояр» или «заслуженный дантист», но к концу сезона заблуждениям этим придет конец. Ефремов раскроет свои карты и всем станет ясно: нашим «дубам»