Что ж, должен признать, ей это удалось.

«Тихо! Идет репетиция!»

«Тихо! Идет репетиция!»

Такие объявления висели на дверях всех репетиционных помещений, в буфете и на стенах коридоров театра. Этот порядок завел К.С. Станиславский, и никто за все эти годы не посмел нарушить его. Артисты, правда, не обращали на эти грозные предупреждения никакого внимания, но дежурные уборщицы каждое утро аккуратно вывешивали эти картонные таблички на полагавшиеся им места. Ефремов тоже не стал ломать традицию, хотя предупреждать о соблюдении тишины было теперь некого – все артисты трудились «до седьмого пота». (Интересно, бывает ли шестой пот или пятый, и, если бывает, любопытно, как он выглядит?) В театре ощущался острый дефицит помещений. Репетировали всюду: в зрительских фойе – нижнем и верхнем, в кинозале, за кулисами на втором и четвертом этажах, в гримуборных, а когда случались форс-мажорные обстоятельства, перед нами даже открывались двери святая святых Художественного театра: как в старые добрые времена, репетиции проходили в кабинете Немировича-Данченко. Я несколько раз репетировал в этом уютном кабинете, видел собственными глазами «диванчик распределения ролей», о котором рассказывала Софья Станиславовна Пилявская, сидел за рабочим столом Владимира Ивановича и честно скажу, толку от этих репетиций было мало. Большую часть рабочего времени артисты с любопытством разглядывали развешанные по стенам фотографии с дарственными надписями: «Дорогому Владимиру Ивановичу от…», и ниже стояли автографы самых знаменитых деятелей российской культуры конца ХIХ – начала ХХ века. От одних имен голова кружилась.

Одним словом, работа в театре закипела нешуточная. Оставалось ждать, каков будет результат. Я не удивлюсь, если, прочитав написанное, сторонники творчества Ефремова побьют меня камнями, но сейчас, спокойно и непредвзято оценивая то, что было сделано в первые два года его правления, с сожалением должен признать: особых лавров ни он, ни театр в это время не снискали.

«Дульсинея Тобосская» – очень посредственная постановка, принятая весьма сдержанно и театральной критикой, и зрителями. «Последние» – рядовой спектакль, в котором поражали только роскошные костюмы Вячеслава Зайцева. «Потусторонние встречи» – просто неудачный спектакль Виктора Монюкова, в котором предполагалась демонстрация талантов наших народных «стариков», а вышло жалкое, беспомощное зрелище. Возрастной склероз давал о себе знать, и большинство исполнителей блистательно демонстрировали плохое знание своих ролей.

И наконец, последняя премьера 71-го года – «Валентин и Валентина» М. Рощина. От этого спектакля мы ждали очень многого. Наконец-то появилась пьеса, поднимавшая проблемы молодого поколения и говорившая со зрителем живым современным языком. Это вам не «Цветы живые» Н. Погодина или «Над Днепром» Корнейчука. А какой актерский состав!.. Валентина играл Е. Киндинов, на роль героини пригласили А. Вертинскую. Матерями влюбленных были гениальная А.П. Георгиевская и великая А.К. Тарасова, Бабушка – С.С. Пилявская, Володю потрясающе играл Е.А. Евстигнеев, Гусев – блистательно-импозантный М. Казаков, а в роли Прохожего зрители увидели самого Ефремова. И остальные исполнители были под стать нашим «первачам». И что же?