Для меня гастроли в Питере начались со страшного нагоняя от нашей администрации. Всю нашу гастрольную труппу поселили по трем гостиницам: народных – в «Астории», прочих – в «Октябрьской» возле Московского вокзала и в «Советской» на Фонтанке. Когда администратор читал список тех, кто будет жить в «Октябрьской», я отвлекся, прослушал свою фамилию и на автобусе поехал вместе с остальными на Фонтанку. Только тут обнаружилось, что здесь для меня номера нет. Наш администратор страшно обозлился, однако отправлять меня обратно почему-то не захотел, а выбил у администратора «Советской» еще одно место. Я и предположить не мог, какой он мне сделал подарок! Меня поместили не в боковом двухэтажном крыле, где поселились все наши, а в основном корпусе на двенадцатом этаже, где останавливались неуемные громкоголосые финны, совершавшие в Ленинград трехдневные «водочные» туры. В Финляндии был «сухой» закон, и, чтобы утолить жажду, чопорные финны приезжали в Ленинград в пятницу днем и вплоть до вечера воскресного дня занимались только одним – беспробудно пили, доводя себя до совершенно непотребного состояния. При этом делали это громко, так что в «Советской» стены дрожали. И это, пожалуй, было главным и единственным неудобством моего местожительства.

Когда, получив ключ у дежурной по этажу, я открыл дверь своего номера, то от восторга замер на пороге. Мое окно выходило на Фонтанку, и с двенадцатого этажа передо мной открылась роскошная панорама центра города. Исаакиевский собор и Адмиралтейство, храм Николы Морского и Новая Голландия лежали передо мной как на ладони. Я поверить не мог, что с этого дня целый месяц буду любоваться величественной картиной Петербурга и утром, и вечером, и короткими белыми ночами. Вот какой подарок преподнесла мне наша администрация!.. Предварительно, правда, как следует обругав.

Наши гастроли в Ленинграде совпали с празднованием 175-летней годовщины со дня рождения А.С. Пушкина, и к этой дате мы привезли последнюю постановку театра: капитальное возобновление пьесы М. Булгакова «Последние дни», которое осуществил В.Я. Станицын. После нашего неудавшегося сотрудничества пять лет назад, когда я фактически отказался от совместной работы с Виктором Яковлевичем над пьесой В. Коростелева «Императорский вальс», наши отношения с ним испортились: все это время мы только холодно кланялись друг другу. Поэтому предложение Станицына сыграть в «Последних днях» небольшую роль Данзаса было для меня приятной неожиданностью. В этой пьесе у Михаила Афанасьевича все роли небольшие, даже у таких персонажей, как Наталья Николаевна и Дантес. Моя тем более не была исключением: всего одна страничка текста, пять реплик!.. И это обстоятельство раззадоривало меня: я поставил перед собой задачу сыграть эту небольшую сцену так, чтобы для зрителей она не стала проходной. И кажется, мне это удалось. На премьере Виктор Яковлевич подарил мне ксерокопию автопортрета А.С. Пушкина с теплой надписью.