И вдруг, совершенно неожиданно для меня, отец заговорил о смерти. С какой-то глубинной тоской сказал ни с того ни с сего: «Мне бы только Андрюшку в первый класс отвести! А потом можно и помирать». После этих его слов мне стало как-то не по себе, и, наверное, чтобы избавиться от этого неприятного чувства, я стал протестовать. «О чем ты говоришь?! – Голос мой звучал бодро, но неискренне. – Внуку твоему до этого торжественного дня меньше года осталось, а тебе семьдесят ни за что не дашь! Так что в ближайшие пять лет будешь Андрейку 1 сентября в школу провожать. Посмотри, какой ты молодец!» Отец грустно покачал головой: «Это только так кажется, что молодец, а на самом деле… Да что говорить!.. Только бы дожить». Он сказал это очень серьезно, в его интонации не было даже тени кокетства, но я беззаботно отмахнулся от его похоронных мыслей – чудит дед. Не мог я реально представить тогда, что всего лишь через полгода Глеб Сергеевич покинет этот мир навсегда.

Однажды мы говорили с ним на эту не очень веселую тему. Никогда не забуду, как батя мой признался, что очень завидует своей сестре Александре Сергеевне: «Ей легче, проще к смерти готовиться: она в Бога верит». В то время я был атеистом, и подобное признание из уст отца-коммуниста повергло меня в состояние легкого шока. Помню, я не нашел ничего более удачного, чем спросить: «Ты это серьезно?!» Глеб Сергеевич усмехнулся и медленно проговорил: «Мне кажется, вера в то, что загробная жизнь существует, все-таки успокаивает, не позволяет впасть в отчаяние». Так я узнал, что не только я, но и мой папа – большой, сильный человек, прошедший войну, не раз смотревший смерти в лицо, – совсем не героическая личность, потому что боится умереть. В те поры допустить мысль, что смерти нет, что Спаситель Своими крестными страданиями даровал нам жизнь вечную, я был не в состоянии: оголтелое безбожие покалечило и мою душу.

В ноябре 1974 года наше семейное благосостояние заметно улучшилось: Светлана пошла работать. Знакомые маминых знакомых устроили ее в Фотохронику ТАСС. Правда, должность корректора была не слишком престижной и зарплата соответственно мизерной, но – лиха беда начало! Зная честолюбивый характер жены, ее добросовестность и аккуратность, я был уверен: дайте срок, и Света сумеет подняться по служебной лестнице. И не ошибся в своих прогнозах, очень скоро она стала редактором, а закончила свою служебную карьеру заведующей отделом фотохроники ТАСС. Но это будет гораздо позже, а тогда мы были просто рады тем небольшим деньгам, которые пополнили наш бюджет. Было решено отметить это знаменательное событие, тем более что был еще один предлог для семейного праздника. Торжественный ужин мы назначили на 5 декабря 1974 года. Только не подумайте, что мы праздновали День сталинской Конституции, поводом для нашего сборища послужило совершенно иное обстоятельство.