Дело в том, что на 6 декабря был назначен переезд младшей сестры Светы Юли в новую малогабаритную квартиру в одном из спальных районов Москвы. Она с мужем Сергеем и дочкой Наташей жила в пяти минутах ходьбы от нашего Дмитровского переулка, в самом начале Кузнецкого моста. В наши дни дом этот перешел во владение Театра оперетты, но в те далекие времена был обыкновенным коммунальным клоповником, каких немало сохранилось в самом центре нашей столицы. После Октябрьского переворота новая власть решала квартирные проблемы наводнивших столицу провинциалов, хлынувших сюда в поисках сытой жизни, следующим образом: перегородив большие и просторные комнаты вполне респектабельных квартир московских буржуев бесчисленными перегородками, она заселяла образовавшиеся клетушки пролетарской голытьбой. Там, где раньше обитала одна семья из четырех-пяти человек, теперь помещалось три-четыре семьи, и, таким образом, на этой жилплощади квартировало уже не 5, а 25 совграждан. Умели большевики превращать нормальное человеческое жилище в уродливого монстра. Вот почему габариты комнаты, где обитали Юля, Сережа и Наташа, отличались поразительной несоразмерностью отдельных ее частей. При длине 6 и ширине 2 м 20 см высота потолков здесь была больше 4-х. Невольно создавалось впечатление, что живут они на дне какого-то тесного ущелья. Новую квартиру, конечно, тоже нельзя было назвать слишком комфортабельной, но все же это была «двушка», кроме того, благодаря решению Моссовета передать дом под юрисдикцию Театра оперетты ребята наконец-то смогли вылезти из своего «ущелья» на свет Божий. Радость их была безграничной!

Одно плохо: громадный ковер, который Анна Сидоровна подарила своей младшей дочери, не соответствовал строительным стандартам 70-х годов прошлого столетия. Ни на пол нельзя постелить, ни на стенку повесить. И тогда было принято нелегкое, но единственно верное решение: переподарить ковер. Теперь его хозяйкой стала Светлана. Поэтому с утра 5 декабря мы с моим тезкой, мужем Юли, перенесли скатанного в трубу гиганта из дома № 2 на Кузнецком мосту в дом № 4 по Дмитровскому переулку. Расстояние небольшое, и много времени у нас эта операция не заняла, но все же я успел насладиться реакцией встречных пешеходов, которые с почтением уступали нам дорогу, глядя на ковер с изумлением и восторгом. Советский человек отвык от больших вещей в своем скромном, унылом быту, и все, что выходило за рамки каждодневной обыденности, воспринимал с благоговейным трепетом.

Дома мы повесили ковер на стену в большой комнате, я позвонил отцу и пригласил его вечером отужинать вместе с нами. И вот к шести часам вечера Глеб Сергеевич пришел к нам на Дмитровский в гости. И пришел не с пустыми руками: он подарил мне документ, который имел гораздо большую ценность, чем тещин ковер.