Спасибо Светлане, она не пыталась утешить меня, только протянула свой носовой платок и крепко сжала мое запястье. По дороге домой мы зашли с ней в винный магазин в Столешниковом. Денег у нас, как всегда, было в обрез, но Света, понимая мое состояние, все же потратилась на бутылку армянского коньяка. Оказалось, зря. В тот вечер я так и не смог опьянеть и забыться. Лишь какое-то тупое равнодушие неимоверной тяжестью своею навалилось на меня и не давало уснуть. Всю ночь просидел на кухне, выкурил почти целую пачку сигарет и только под утро уснул наконец, сидя на табуретке, подперев голову кулаком, который заменил мне подушку.

Проснувшись, первым делом позвонил на квартиру отцу. В трубке раздались рыдания и стоны Зои Аркадьевны, она требовала, чтобы я немедленно приехал, потому что сил у нее совсем не осталось: «Этот изверг измучил меня! То ему воду принеси, то таблетку подай, то зажги ночник, то погаси его!.. Ни на минуту глаз не сомкнула, выпила все успокоительное, нервы ни к черту, пульс 110, и теперь уже меня надо в больницу укладывать!.. Меня!.. Чувствую, еще немного, и случится инфаркт!.. Боже! Когда же это все закончится?!» Я еле сдержался, чтобы не ответить этой… «даме» так, как она того стоила. Сказал только, что у меня репетиция, потому сейчас приехать не смогу, но, как только освобожусь в театре, тут же буду на Смоленской набережной.

Репетиция в этот день была одним сплошным мучением: прежде всего я не выспался и потому был раздражен сверх меры. Глубокомысленные сентенции нашего режиссера-стажера доводили меня почти до исступления. К тому же мысли мои были заняты тем, как там отец. Чем я могу помочь? Как обезвредить его истеричку-жену? Картины одна другой ужасней и безысходней рисовались в моем воображении. Придумать за четыре часа репетиционного времени что-либо более или менее вразумительное я так и не смог.

После того, как Петров перестал измываться над нами и отпустил по домам, я немедленно позвонил Зое Аркадьевне, чтобы узнать, не нужно ли чего-нибудь привезти, и вдруг услышал в трубке довольный, веселый голос «измученной женщины в предынфарктном состоянии»: «Я вас слушаю». На мой вопрос: «Как папа?» – последовал жизнерадостный ответ: «Я позвонила в поликлинику, сейчас они пришлют машину, и папа поедет в Болошево. Там, я думаю, ему будет гораздо лучше». Я онемел. Только буркнул в ответ что-то вроде: «Да, да… Хорошо!..» – и помчался на такси к отцу домой. Я сознавал, скоро мы с ним расстанемся навсегда, и очень хотел продлить наше общение. Слава Богу, успел.