Узнав заветный номер, я тут же позвонил Виталию Васильевичу, представился артистом Художественного театра, рассказал, что знаю о чудесном выздоровлении отца Бориса, и упросил Караваева проконсультировать моего отца. Тот сразу согласился. Какое счастье! У меня появилась надежда.

Дальнейшие события развивались стремительно и непредсказуемо.

На машине, которую выделил мне Виктор Байбиков – инструктор ЦК комсомола, работавший с отцом в штабе «Зарницы», я повез Караваева и Зою Аркадьевну в Болошево. Встретили нас в госпитале весьма неласково. Дипломированные специалисты с большим недоверием относились к самодеятельным «целителям», и, хотя я получил разрешение показать папу Виталию Васильевичу у лечащего врача, выражение лиц медперсонала госпиталя красноречивее всяких слов говорило о том, что они этот визит не одобряют. Но мне было наплевать, что они думают обо мне. Если возник хотя бы крохотный шанс помочь отцу, я обязан был его использовать.

Виталий Васильевич осмотрел папу. Причем слушал он его без фонендоскопа, а просто приложив ухо к телу Глеба Сергеевича. Никогда, ни до, ни после, я не видел, чтобы врач прослушивал больного таким образом. Саркастические ухмылки заведующего отделением и главврача клиники сопровождали это прослушивание. А папа, ничего не понимая, испуганно смотрел на меня, но был на удивление послушен и кроток. Я был благодарен ему за это, но сказать ничего не смог. Жутко волновался. Только ободряюще кивнул и погладил худую отцовскую руку, которая едва заметно дрожала: мол, не волнуйся, все в порядке. На реакцию местного начальства старался не реагировать и с трепетом ждал, каков будет приговор.

Осмотрев папу, Караваев, ни слова не говоря вышел в коридор. У меня тревожно екнуло внутри. Неужели все так плохо?.. Почему он побоялся сразу нам все сказать? Уже в коридоре главврач поинтересовался: «Ну-с… Что скажете?» Виталий Васильевич пожал плечами: «Гарантировать я, конечно, ничего не могу, но мне представляется, шансы у нас есть, и весьма неплохие. – И, пристально посмотрев на Зою Аркадьевну, добавил: – Только вам, многоуважаемая, придется попотеть: муж ваш очень слаб и самостоятельно, без вашей помощи ему не выкарабкаться. Скажите честно, у вас достанет сил безвылазно просидеть в больнице недели три? А может, и дольше. Если чувствуете, что не справитесь, лучше не затеваться. Подарив больному надежду, мы не имеем права ее отнять. Лучше сразу смириться с неизбежным». – «А вы уверены, что лечение даст результат?» – робко спросила моя мачеха. «Сие, увы, не от меня, а от вас, мадам, зависит», – сказал, как отрезал, Караваев. И тут в Зое Аркадьевне проснулась плохая актриса. «Я все сделаю, чтобы спасти своего мужа!» – патетически воскликнула жена-героиня и победоносно посмотрела на врачей, стоявших с ней рядом. Всем стало жутко неловко, и под ее пронзительным взглядом взрослые, солидные люди покраснели, как первоклашки, и отвели глаза.