Разговор с братом вывел меня из состояния отупения и вернул к жизни. Я взял телефонную книжку и начал обзванивать наших звезд с просьбой занять мне довольно изрядную сумму. Два человека мне отказали, но третий звонок оказался удачным. Андрей Мягков все понял и сказал, что завтра к 10 часам он привезет в театр требуемую сумму. «Жди меня на проходной», – сказал он.

На следующий днь в 10 часов утра я был в проходной театра на Тверском бульваре, получил от Андрея обещанные деньги и помчался во Внуково. Ни билета, ни телеграммы о том, что умерла моя мама, у меня не было, и все же я был уверен: улечу первым же рейсом. В два часа дня «ИЛ-18» приземлился в Рижском аэропорту.

За ночь Боря пришел в себя. Уже не плакал, хотя по-прежнему был очень растерян. Он всю свою жизнь прожил с мамой и теперь не представлял, как он сможет обойтись без нее. Пришла тетя Лида Апсе и сообщила, что она договорилась с директрисой столовой, где раньше работал ее сын Гунтис, и вопрос с поминками решен. Должен сказать, что вообще все рижские родственники проявили самое живое участие в организации похорон. Большое спасибо им за это. Особенно обрадовал нас дядя Карл: он на самом высоком уровне выбил маме место на 2-м Лесном кладбище, а это, поверьте, в советские времена было очень непросто, поскольку в негласном рейтинге латвийских погостов Лесное стояло на втором месте после кладбища имени Яна Райниса. Но самым удивительным для современного россиянина было то, что за это «царское» место на престижном кладбище не надо было никому ничего платить. В советские времена местами вечного упокоения в открытую не торговали. И представить, что поперек Тверской улицы в Москве протянута растяжка, на которой крупными буквами начертана реклама: «Свежие гробы из Бельгии», было просто невозможно. От нас с Борей требовалось одно: завтра утром в кладбищенской конторе договориться с директором обо всех деталях предстоящих похорон.

Зашел у нас разговор о деньгах. Оказывается, Боря отнюдь не лукавил, когда говорил, что деньги не нужны, и просил, чтобы я приехал «просто так, без денег». Человек старой закалки, мама ежемесячно откладывала из своей скромной зарплаты и пенсии себе на похороны и в результате накопила довольно приличную по тем временам сумму. Сколько? Простите, забыл. Помню только, что цифра, названная Борей, меня поразила. И хранила мама свои сбережения не в чулке или Сбербанке, а другим очень оригинальным способом: покупала облигации 3-процентного займа, которые можно было в любой сберегательной кассе продать в любой момент. Какие-то копейки при этом терялись, зато в случае смерти не надо было ждать решения о наследстве, а просто отнести в сберкассу и получить «живые» деньги в тот же момент. Поскольку облигации не были именными, это мог сделать любой родственник. Надежно, выгодно, удобно! Даже в такой ситуации мама позаботилась о том, чтобы причинить нам как можно меньше забот.