Затем меня вызвали в батальон. Мне предстояло проделать весь путь одному, и я с тяжелой душой, взяв в руку телефонный кабель, чтобы не сбиться с дороги, направился в тыл.

Шперл встретил меня с хмурым лицом.

– Как такое могло произойти? – жестко произнес он. – Я отдам виновных под суд.

– Их было всего 15 человек с 2 орудиями против целого батальона.

– Каков был ваш приказ?

– Стрелять!

Амманн поставил передо мной бокал с коньяком. Я выпил.

– Какой глупец, – вновь заговорил Шперл. – Зачем он отошел назад? Я как раз начал контратаку.

– Об этом никто не знал. Виной всему дыра на фланге. Что ему оставалось делать, если целый русский батальон начал орудовать в нашем тылу…

– Я же сказал вам тогда, – перебил меня Шперл, – что в каждом случае вы будете получать от меня соответствующие приказы.

– У меня нет намерения защищать этого унтер-офицера, но и требовать, чтобы он стал героем, мы тоже не можем.

– Бог мой! Нам не помогала разведка, нас не поддерживала артиллерия, и тем не менее батальон сражался великолепно. В сводке Верховного главнокомандования вермахта дивизия названа в числе лучших, а я должен отдавать под суд чуть ли не каждого второго! Еще коньяка?

Когда я вышел от Шперла, на улице свирепствовал настоящий снежный ураган. Стало еще темнее, и мне с трудом удалось пройти по деревне к позиции орудийных передков. Там они и сидели, мучаясь угрызениями совести и страшась неизвестности. Перед ними возвышались груды шоколада и горел костер, на котором жарилась целая свинья. Я отстранил Тутхорна от командования и назначил на его место Теске.

Мне хотелось всесторонне разобраться в том, что натворил Тутхорн, и в причинах столь неблаговидного поступка. Было ясно, что он совсем потерял голову, когда русские бросились в атаку, и не принял никаких мер предосторожности. В результате во время стрельбы одному из его солдат оторвало руку. К этому следует добавить, что на обратном пути с горевших складов был убит Веросумский, тот самый, который так ждал решения вопроса о своем гражданстве.

Я запретил Тутхорну отлучаться из взвода и забрал у него верховую лошадь.

Весь день прошел в работах. Метель скрывала от противника наш отход с высоты. Затем наступила ночь. Небо закрыло тяжелыми облаками, из которых непрерывно валил снег, крупинки которого попадали во все складки наших шинелей. Ветер свистел так, что мы совсем не слышали друг друга. Крупнокалиберные орудия и минометы планомерно через каждые 2 минуты ставили заградительный огонь перед передовыми позициями батальона. Противник вел себя на удивление спокойно, и то, что было оставлено им за последние дни, он возвращал сейчас без единого выстрела, просто занимая оставленные нами позиции. Рота Альта отошла назад без боестолкновений с русскими, но два взвода роты Гемелли попали в злополучном овраге в ловушку. Потеряв ориентацию в снежном буране, люди окончательно запутались и были убиты или взяты в плен.