5/18 мая. Аня в религиозном экстазе; кажется, что сойдет с ума, если судить по тому, что пишут. Трагедия! В имении грабежи и поджоги: начинают солдаты, а затем к ним присоединяются местные крестьяне. В Мценском уезде творились ужасные дела; то же в Симбирске, Воронеже и других местах. Жгут и разрушают все ради разрушения, а стоит им добраться до пива или водки, напиваются, как дикие животные. Вот какими людьми наши утописты думали управлять своими красивыми речами! В настоящую минуту спокойствие восстановлено, но при малейшем толчке власть может перейти в руки террористов.
6/19 мая. Именины государя. Какой грустный нынче этот день. Мы ходили поздравить перед обедней. Священник утешил нас отличной и очень тактичной проповедью. Чувствую себя больной: в комнате у меня слишком холодно, а в гостиной просто ледник. Мери Бенкендорф лежит в инфлюэнции, боюсь, не заразилась ли и я. Императрица прислала мне прелестных анемон; она сама их нарвала в саду; я написала ей маленькое благодарственное письмо. Целый день изучала пророчества Иезекииля с комментариями Бейнингена. Все проходит, и приближается вечность. Ей, гряди, Господи Иисусе! Принесли немного дров и затопили у меня в спальной. Я больше из нее не выйду, а гостиную велю запереть.
7/20 мая. К обедне не сошла: нехорошо себя чувствую — Боткин определил ларингит. Не выхожу из спальной; надеюсь, что недомогание не разовьется. Пока только кашель и слегка лихорадит. Меня навестили милые молодые фрейлины. Думаю о бедных заключенных в крепости, где, помимо всего прочего, сыро. Императрица мне прислала после обедни просвирку. Тоска.
8/21 мая. Собачий холод в комнате довел меня до серьезной болезни. Из-за холода Боткин не может меня выслушать. Хотела бы переехать в большой дворец. Боткин написал свидетельство, что я рискую жизнью при такой температуре. Меня навестили императрица с Татьяной. Сегодня наконец протопили. Не знаю, как долго это продолжится. У меня жар сильнее, 38,7, и очень сильный кашель. Наверное, кончится, как всегда, воспалением легких.