28 апреля / 11 мая. Удручающее политическое положение: анархическая партия социалистов берет верх. Армия разложилась и отказывается воевать. Происходит нелепое братание [это слово по-русски] с немцами, которые узнают все, что им нужно. Союзники продвигаются ценой нечеловеческих усилий. Неприятельские войска переведены с нашего фронта против них. Мы бросаем союзников и толкуем о сепаратном мире вместо того, чтобы помочь им нашим наступлением [ «наступление» по-русски]. Если мы порвем с союзниками, мы погибли. Тогда России конец, и нам перед всем миром — позор.

30 апреля / 13 мая. Получила письмо от Силина; пишет, что в Степановском увели мое великолепное стадо и засеяли мои поля. Все это дело рук школьного техника, который выжил управляющего и принялся грабить имение. Управляющему удалось вернуться и выгнать техника. Придется теперь все ликвидировать и прикончить хозяйство. Прощай, мое дорогое Степановское, ты меня больше не увидишь ни живой, ни мертвой. Я больше не желаю, чтобы меня там похоронили. Утешаюсь чтением пророчеств о конце мира. Я тоже подошла к концу жизни и отдаю в руки Божьи оставшиеся грустные дни моего существования, умоляя его освободить мою душу от всяких земных привязанностей.

2/15 мая. Мы переживаем ужасные времена. Гучков ушел, генералы уходят; никто не может обуздать это разнузданное, взбесившееся войско. Солдаты разбегаются и дезертируют толпами: «О, Русь, забудь былую славу»[1307]. На душе отчаяние. [У Ф.-М. вставка: «Все генералы опять ушли, никто не может овладеть этой разлагающейся разнузданной армией. Солдаты бегут и дезертируют».] Правительство заседает днем и ночью. Керенский говорит с горечью: «Жалею, что не умер два месяца тому назад; тогда я бы, по крайней мере, закрыл глаза с иллюзией о свободе родины. Вы — свободные граждане или взбунтовавшиеся рабы?» [Эти четыре слова по-русски.] Приходят к решению продолжать войну.

3/16 мая. Милюков уходит. Его место занял Терещенко, Керенский заменил Гучкова на посту военного министра. Министерство пополнилось двумя членами — социалистами[1308]. Это все-таки приобретение среди потока неразумия и сумасшествия, в котором мы тонем.

4/17 мая. Эти два дня мне нездоровилось. Сегодня лучше. В комнате страшный холод; говорят, будто нет дров. Министерство еще не составлено. Единогласно решено продолжать войну. Пока что наши солдаты ходят к неприятелям и объясняют нашу сигнализацию. Какая гнусность! Жалкий же наш народ, дезертирство бывало всегда, но нигде и никогда не было такой открытой измены. Полное отсутствие нравственного чувства. Передают потрясающие подробности о страданиях бедных наших заключенных в крепости. Их еще не судили. Провели обыск в Ай-Тодоре [крымское имение в.к. Александра Михайловича], причем ворвались в спальню императрицы Марии Федоровны рано утром, когда она была еще в постели; заставили встать и оставили под арестом вместе с обитателями Чаира и Дюльбера[1309] [имения вел. князей Николая и Петра Николаевичей].