У книги этой сложная, драматичная история. Едва освоившись на воле, Камил вместе со сводным братом принялся стучаться во все возможные двери, добиваясь оправдания казненного отца. Как ни удивительно, Акмаля Икрамова и еще троих осужденных на процессе «право-троцкистского блока» (но только их четверых) реабилитировали относительно быстро и посмертно восстановили в партии. В тот период Камил познакомился со многими документами, в том числе со стенограммами допросов и судебных заседаний 1937–1938 годов, – и взялся за книгу, в которой пытался сопрячь собственный опыт жизни с анализом архивных протоколов. Первая версия рукописи была готова в 1967 году, автор отнес ее в «Новый мир», где она была «встречена восторженно».

Ася Самойловна Берзер, Ефим Яковлевич Дорош, заведующий прозой и заместитель Твардовского Алексей Иванович Кондратович стали готовить рукопись. «Вот напечатаем „Раковый корпус“ и сразу начнем пробивать тебя, – говорил Алексей Иванович. – Ведь у тебя впервые будет так о Бухарине. Понимаешь?» Я ходил именинником. «Раковый корпус» не напечатали, хотя и верстка была. Время круто пошло вспять. Так круто пошло, что в бухгалтерских документах я подменил свою рукопись куском из детской приключенческой повести.

Ася Самойловна Берзер, Ефим Яковлевич Дорош, заведующий прозой и заместитель Твардовского Алексей Иванович Кондратович стали готовить рукопись. «Вот напечатаем „Раковый корпус“ и сразу начнем пробивать тебя, – говорил Алексей Иванович. – Ведь у тебя впервые будет так о Бухарине. Понимаешь?» Я ходил именинником. «Раковый корпус» не напечатали, хотя и верстка была. Время круто пошло вспять. Так круто пошло, что в бухгалтерских документах я подменил свою рукопись куском из детской приключенческой повести.

Икрамов продолжил писать книгу «в стол»; работа над ней растянулась на три десятилетия. В полном объеме, в виде книги, «Дело моего отца» увидело свет только в 1991 году, когда автора уже не было в живых. В предисловии к тому изданию писатель Игорь Золотусский провел хоть и затейливую, но по-своему логичную и уместную литературную параллель:

Я бы сказал, что книга Камила Икрамова – это книга современного Гамлета, который все время видит перед собой тень отца. Тень просит мстить за нее – Гамлет медлит. Он сомневается, он мучается мукой человека, не желающего – даже из святых побуждений – обагрять свои руки кровью. Единственное, что он может передать тени, а через нее и отцу, – это любовь и верность.

Я бы сказал, что книга Камила Икрамова – это книга современного Гамлета, который все время видит перед собой тень отца. Тень просит мстить за нее – Гамлет медлит. Он сомневается, он мучается мукой человека, не желающего – даже из святых побуждений – обагрять свои руки кровью. Единственное, что он может передать тени, а через нее и отцу, – это любовь и верность.