Но главное в другом, наверное. Ему необходимо было общение, только не всякое, не какое-нибудь, а доверительное, осмысленное, взаимно заинтересованное. И при этом не отвлекающее от вхождения, погружения в живопись – чуть ли не заново. Такую потребность в определенной степени восполняли, конечно, члены его семьи, хотя понятно, что семья – это и так всегда непростой клубок отношений, а уж в ситуации с болезнью Инги и всеми сопутствующими переживаниями – особенно. Хорошими конфидентами для него стали в то время супруги Басмановы, а еще добавился новый знакомый – поэт Валентин Берестов.

«Там же, в „Челюскинской“, снимал дачу (дачу – это громко сказано) и Валя Берестов», – вспоминает Надежда Фадеева. Не исключено, что именитый литератор и до того был немного знаком с Анной Михайловной Лариной, тем более что вопреки своему «положению в обществе» он с сочувствием относился к диссидентскому движению – и даже подписал в свое время открытое письмо в защиту писателей Юлия Даниэля и Андрея Синявского, оказавшихся под судом за «антисоветскую агитацию». Так или иначе, его дружба с семейством Лариных возникла именно в «Челюхе».

Он тоже обитал там с семьей, которая обрела к тому времени довольно неожиданную конфигурацию: безмерно любимая и ценимая Берестовым жена, Татьяна Александрова, автор нескольких детских книг, умерла от рака в 1983 году, и Валентин Дмитриевич спустя пару лет сочетался браком с ее сестрой-близнецом Натальей. На съемной даче жили или гостили те, кто входил в их родственный круг. Между семьями Лариных и Берестовых, располагавшимися по соседству, происходили всяческие коммуникации – например, Николай Юрьевич Ларин вспоминает про своего дачного приятеля:

Рядом еще жил поэт Валентин Берестов со своей семьей. С Ваней из этой семьи мы каждый день садились на велосипеды и ездили на футбольную базу «Спартака» в Тарасовке, смотрели тренировки.

Рядом еще жил поэт Валентин Берестов со своей семьей. С Ваней из этой семьи мы каждый день садились на велосипеды и ездили на футбольную базу «Спартака» в Тарасовке, смотрели тренировки.

А у взрослых образовался свой досуг.

Лето было очень дождливое, – рассказывает Надежда Фадеева, – но когда выглядывало солнце, все шли гулять: мама, Юра, Валя и я. А время уже «перестроечное», и, соответственно, все разговоры о том, что будет. Это было время надежд!

Лето было очень дождливое, – рассказывает Надежда Фадеева, – но когда выглядывало солнце, все шли гулять: мама, Юра, Валя и я. А время уже «перестроечное», и, соответственно, все разговоры о том, что будет. Это было время надежд!