Путь домой прошел без происшествий. Единственным, что нас тревожило, были военные сводки, которые передавали по радио. Вацлав практически весь день сидел в шезлонге, внося поправки во вторую редакцию своей системы записи движений. Обычно я приносила ему чашку крепкого мясного бульона и новости. Однажды я рассказала ему, что в России власть захватили местные Советы и Ленин и Троцкий, который вернулся на родину три дня назад, сформировали правительство. Вацлав даже плохо знал, кто они такие, и заметил, что это странно с их стороны — дать власть тому, кто всегда жил вне России. Ни я, ни он не знали, что это на самом деле означало для нашей страны и для всего мира.

В этом путешествии мы вели себя сдержаннее, чем когда-либо, и ни с кем не знакомились, потому что наши друзья из Рио предостерегли нас относительно некоего г-на Р., бельгийца, который находился на этом же корабле.

Этот господин, правду говоря, всеми способами старался приблизиться к нам. Обычно он проводил время в баре или играл в карты; его жена прекрасно одевалась. Нам сказали, что он — один из владельцев магазина «Лаклош» — лучшего ювелирного магазина в Буэнос-Айресе.

Приехав в Европу, мы сели в Южный экспресс и проехали через Испанию. На французской границе мы должны были сделать пересадку. Тут нам понадобилось много времени, чтобы пройти паспортный контроль. Мы не хотели толкаться в очереди, по этой причине пропустили время посадки и только успели увидеть, как г-н Р. машет нам рукой, чтобы мы поторопились. Наши и его места были в одном и том же спальном вагоне. Что нам было делать? Следующий экспресс отправлялся только через два дня, мы решили провести это время в местной гостинице и стали искать свой ручной багаж. Носильщик, у которого были наши вещи, должен был ждать нас на платформе, но его нигде не могли найти. Никто не знал, где находится наш багаж; после лихорадочных поисков нам сказали, что этот носильщик закончил свое дежурство и вернулся к себе домой, а это по другую сторону границы. Я заплакала: «Мои драгоценности!» — и бросилась к начальнику станции. Он ничем не мог помочь. Вернуться обратно через границу было невозможно. Обыскали станцию, но напрасно. Я провела мрачный день, оплакивая свои жемчуга и очаровательные рубины, сапфиры, все браслеты и кольца, которые подарил мне Вацлав: все это пропало.

На следующий день носильщик вернулся с дежурства и сказал нам, что положил наш багаж в наше купе на экспрессе, считая, что мы догоним поезд. Я не удержалась и крикнула ему: «Дурак!»

«Видишь, фамка, ты должна была нести коробку с драгоценностями в руках, — сказал Вацлав. — В любом случае, эти материальные вещи не важны. Подумай о тех, кто теряет своих мужей, своих детей на войне».