В области товарного обмена, где разыгрывается вторая глава жизни капиталиста, у него возникает много затруднений. У себя на фабрике, в своей крепости, он был господином. Там царила строжайшая организация, дисциплина и планомерность. На товарном рынке, напротив того, царит полнейшая анархия, так называемая свободная конкуренция. Тут никому нет дела ни до кого другого и никому нет дела до всего в целом. И все же капиталист чувствует как раз через посредство этой анархии свою зависимость во всех отношениях от других, от общества.

Он должен идти в ногу со всеми своими конкурентами. Если он замедлит с окончательной продажей своих товаров дольше, чем безусловно необходимо, если не запасется достаточными деньгами и своевременно не закупит сырые материалы и все необходимое, чтобы предприятие тем временем не пострадало от перерыва, если не позаботится о том, чтобы его деньги, оказавшиеся у него снова на руках после продажи товаров, не остались без дела, а были бы выгодно помещены куда-нибудь, то он так или иначе отстанет от других. Кто последний, того кусают собаки, и предприниматель, который не позаботился о том, чтобы его дело шло так же гладко между мастерской и товарным рынком, как оно идет в самой мастерской, не получит обычной прибыли, как бы старательно он ни извлекал все силы из своих рабочих. Часть его «честно заслуженной» прибыли застрянет где-нибудь и не попадет в его карман.

Но это еще не все. Для того чтобы капиталист скопил богатство, нужно, чтобы он поставлял товары, то есть предметы потребления. Он должен, однако, поставлять как раз те виды и сорта товаров, в которых нуждается общество, и только в таком количестве, в каком оно нуждается. Иначе товары останутся непроданными и вместе с тем улетучится вложенная в них прибавочная стоимость. Но как все это знать отдельному капиталисту? Никто не скажет ему, сколько и каких именно товаров нужно обществу, не скажет потому, что никто этого не знает. Ведь мы живем в анархическом обществе, лишенном планомерности. Каждый отдельный предприниматель находится в таком же положении. И все же из этого хаоса, из этой путаницы должно образоваться нечто целое, и оно сделает возможным как отдельное дело капиталистов и их обогащение, так и удовлетворение потребностей и дальнейшее существование общества в целом.

Говоря точнее, из хаоса рынка, лишенного планомерности, должны создаться, во-первых, постоянный кругооборот отдельного капитала, возможность производить, продавать, закупать и вновь производить, причем капитал постоянно переходит из денежной формы в товарную и обратно. Эти переходы должны согласоваться между собою. Нужен запас денег, чтобы пользоваться всякой конъюнктурой на рынке для закупки и покрывать текущие расходы по предприятию; с другой стороны, деньги, притекающие постепенно назад по мере продажи товаров, должны быть немедленно снова помещаемы в дело. Отдельные капиталисты, с первого взгляда как будто совершенно независимые друг от друга, фактически заключают между собою великое братство; они дают в заем друг другу необходимые деньги при помощи системы кредита и банков и, с другой стороны, берут имеющиеся в запасе деньги и тем самым обеспечивают возможность беспрерывного производства и продажи товаров как для отдельных лиц, так и для общества. Кредит, который буржуазная политическая экономия может объяснить лишь как хитрое установление для «облегчения товарооборота», Маркс выясняет попутно во втором томе своего сочинения как простую форму существования капитала, как связь между двумя фазами жизни капитала: в производстве и на товарном рынке, а также между как будто бы самодовлеющими движениями отдельных капиталов.