Немецкую литературу Маркс знал вплоть до Средневековья. Из писателей новых времен ему рядом с Гёте был близок Гейне. Шиллера, по-видимому, он невзлюбил в молодости, в то время, когда немецкие филистеры опьянялись плохо понимаемым «идеализмом» этого поэта, что Маркс считал подменой плоского убожества убожеством высокопарным. Со времени окончательного отъезда из Германии Маркс мало интересовался немецкой литературой; он ни разу не упоминает даже о тех немногих писателях, которые заслуживали его внимания, как Геббель и Шопенгауэр; искажение немецкого героического эпоса Рихардом Вагнером вызывало с его стороны резкую критику.

Из французов Маркс очень высоко ставил Дидро; «Племянника Рамо» он считал исключительным образцовым произведением. Его любовь распространялась на всю французскую литературу эпохи Просвещения XVIII в., про которую Энгельс говорил, что в ней французский дух достиг своего высшего совершенства и по форме и по содержанию; по своему содержанию, если принять во внимание тогдашнее состояние науки, она стоит и теперь бесконечно высоко, а такое изящество формы никогда вновь не будет достигнуто. Соответственно с этим Маркс отвергал французских романтиков, в особенности Шатобриана с его ложной глубиной, его византийскими преувеличениями, его кокетничаньем пестротой чувств — словом, с его беспримерным и отталкивающим переплетением всякой лжи. Маркс очень восторгался «Человеческой комедией» Бальзака, которая отражает, как в зеркале, целую эпоху. Он хотел по окончании своего большого труда писать о Бальзаке; но этот план, как и многие другие, остался невыполненным.

Со времени переселения Маркса в Лондон на первое место в его литературных вкусах выдвинулась английская литература. Все другое для него заслонил мощный образ Шекспира, который сделался предметом культа всей семьи Маркс. К сожалению, Маркс никогда не высказывался о том, как относился Шекспир к основным вопросам своего времени. О Байроне же и Шелли он говорил, что тот, кто любит и понимает этих поэтов, должен считать счастьем, что Байрон умер на тридцать шестом году жизни: живи он дольше, он, несомненно, сделался бы реакционным буржуа. И напротив того, следует жалеть, что Шелли закончил свою жизнь на двадцать девятом году; он был революционером насквозь и принадлежал бы всегда к передовым борцам за социализм. Маркс очень любил английские романы XVIII в., в особенности Тома Джонса Филдинга, который по-своему был отражением современного ему века; вместе с тем Маркс признавал также образцовыми в своем роде некоторые романы Вальтера Скотта.