И во Франции тоже обстоятельства повернулись к лучшему. После кровавой майской недели 1871 г. Тьер объявил еще дрожащим от страха версальским буржуа, что для Франции социализм умер; он забыл о том, что уже однажды, после июньских дней 1848 г., выступил в подобной же роли лживого пророка. Он считал, что чем кровопускание сильнее, тем более оно принесет пользы. Действительно, количество жертв 1871 г., если считать потери парижских рабочих в уличной борьбе, от казней, ссылок, каторжных работ и эмиграции, исчислялось в 100 000 человек. Но после 1848 г. социализму понадобилось два десятилетия, чтобы очнуться от оглушившего его удара и от молчания, а после 1871 г. достаточно было пяти лет, чтобы он вновь заявил о своем существовании. В 1876 г., когда военные суды еще продолжали свою кровавую работу, когда еще продолжали расстреливать защитников Коммуны, уже заседал первый рабочий конгресс в Париже.

Конечно, это было прежде всего только заявление о своем существовании. Конгресс собрался под покровительством буржуазных республиканцев, которые искали в рабочих опоры против монархически настроенных поместных дворян. Постановления конгресса касались безобидных вопросов о товариществах, напоминающих шульце-деличевские товарищества в Германии. Но ясно было, что на этом дело не остановится. Крупная машинная промышленность, которая начала медленно развиваться после 1803 г., со времени торгового договора с Англией, пошла быстрыми шагами вперед после 1870 г. Задачи ее были очень большие — загладить вред, причиненный целой трети Франции, создать средства для нового колоссального милитаризма, наконец, восполнить те прорехи, которые образовались с потерей Эльзаса, самой развитой в промышленном отношении французской провинции до 1870 г. Крупная промышленность удовлетворяла предъявлявшиеся к ней требования. Во всех частях страны стали создаваться фабрики и образовался фабричный пролетариат, который в дни процветания старого Интернационала существовал только в некоторых городах Северо-Восточной Франции.

Этим объясняются те быстрые успехи, которых достиг Жюль Гэд, когда он бросился со своим зажигающим красноречием в рабочее движение, возникшее после парижского конгресса 1876 г. Зараженный сначала анархизмом, Жюль Гэд не отличался теоретической ясностью, что видно по основанной им в 1877 г. газете «Эгалитэ». Хотя «Капитал» уже был переведен и издан по-французски, Гэд не имел понятия о Марксе, с теориями которого его впервые ознакомил Карл Гирш. Но он с полной ясностью и решительностью усвоил идею общей собственности на землю и на средства производства, и, будучи первоклассным оратором и остроумным полемистом, умел воспламенять дух французских рабочих этим последним словом пролетарской освободительной борьбы, которое на конгрессах старого Интернационала обыкновенно встречало самое горячее противодействие со стороны французских делегатов.