Из обильной и разнообразной переписки по этому делу дошли только отрывки. Из них видно, что Бебель и Либкнехт далеко не были согласны с притязаниями «трех звездочек», но непонятно, почему они вовремя не вмешались. Хэхберг приехал сам в Лондон, где застал только Энгельса, которому очень не понравились его путаные взгляды, хотя ни он, ни Маркс не сомневались в его добрых намерениях. Взаимное раздражение к тому же мало способствовало своевременному соглашению; 19 сентября 1879 г. Маркс писал Зорге, что если новый еженедельник будет редактироваться в стиле Хэхберга, то они сочтут себя вынужденными выступить публично против такого «опошления» партии и теории. «Мы предупредили этих господ, и они нас достаточно хорошо знают, чтобы понять, что это означает уступить или порвать. Если они хотят скомпрометировать себя, это их дело. Скомпрометировать же нас им ни в коем случае не удастся».

К счастью, дело не дошло до разрыва. Редактирование цюрихского «Социал-демократа» принял на себя Фольмар, и хотя он это делал очень «жалким образом», как говорили Маркс и Энгельс, но все же не давал повода к публичному протесту. Бывали только «постоянные письменные объяснения с лейпцигцами, довольно бурного свойства». «Три звездочки» также оказались неопасными. Шрамм совершенно отстранился, Хэхберг часто уезжал, а Бернштейн, под давлением обстоятельств, освободился от всякого похмелья, как это в такой же степени и в то же время происходило со многими товарищами, которые немного ближе подходили к действительному положению вещей. Немалое успокоение в умы внесло и то, что Маркс и Энгельс стали в большей степени считаться с теми огромными трудностями, с которыми приходилось бороться руководителям германской партии. 5 ноября 1880 г. Маркс писал Зорге: «Тем, которые сравнительно спокойно сидят за границей, не подобает еще в большей степени отягчать, к радости буржуазии и правительства, положение работающих на родине среди весьма тяжелой обстановки и с большими личными жертвами». Несколько недель спустя был даже заключен формальный мир.

31 декабря 1880 г. Фольмар отказался от своего редакторского места, и все предполагали, что президиум германской партии призовет на это место Карла Гирша. Так как Гирш в то время переселился в Лондон, то Бебель решил поехать туда, чтобы лично переговорить с ним; вместе с тем он уже давно намеревался еще раз основательно потолковать с Марксом и Энгельсом. Он захватил с собою Бернштейна, чтобы рассеять предубеждение, все еще державшееся в Лондоне относительно него, хотя Бернштейн вполне подтвердил тем временем свою преданность делу. Шествие в Каноссу, как называли эту лондонскую поездку в партийных кругах, вполне достигло свои разные цели. Только Гирш, давший сначала свое полное согласие, внес затем оговорку, что будет редактировать «Социал-демократа» из Лондона. Это было отклонено, и дело кончилось тем, что редактором сделался Бернштейн, сначала временно, а затем и окончательно. К удовольствию лондонцев, он с честью выполнял свои обязанности. И когда год спустя произошли новые выборы в рейхстаг, первые после издания закона о социалистах, то Энгельс торжествовал; так славно не сражался еще ни один пролетариат.