После войны Симонов вошел в руководство Союза писателей и обрел большую силу. В отличие от Фадеева, а тем паче от других своих коллег по писательской директории он был действительно талантливым литератором, живым, эмоциональным, не задушенным еще окончательно атмосферой парткабинетов. Часто бывая во Франции, он неизменно встречался с Арагонами, умело «обрабатывал» их в нужном Кремлю направлении и охотно подхватил идею Эльзы создать фильм о «советско-французском братстве» во время войны. Так началась работа над фильмом «Нормандия — Неман», где в авторском коллективе объединились Эльза Триоле, Константин Симонов и Шарль Спаак.
Благодаря этой работе, Эльза стала еще чаще бывать в Москве. Кроме того, почти ни один визит в Москву французских писателей, художников, кинематографистов, музыкантов, актеров из среды левой интеллигенции (другие просто не ездили) не обходился без их посещения Лили: все они получали рекомендательные письма от Эльзы и Арагона, и всех Лиля с удовольствием привечала. Советские власти нисколько не мешали этим контактам — они входили в программу фасадного демократизма системы. А соответствующие службы извлекали из этих дружеских встреч еще и особую выгоду: вряд ли есть сомнение в том, что не только гостиничный номер и столик в гостиничном ресторане, но и гостеприимный дом Лили и Катаняна были оснащены соответствующей аппаратурой — самой лучшей, какой эти службы тогда располагали.
В Париже Арагоны не могли пользоваться «закрытыми распределителями», хотя бы из-за отсутствия таковых, поэтому делили со всеми французами тяготы послевоенной жизни. Лиля отправляла им продукты в обычных почтовых посылках: крупу, сахар, консервы, кофе, чай. Советские власти это не запрещали — возможно, даже поощряли в пропагандистских целях: слыханное ли дело — не Париж кормит Москву, а совсем наоборот! Кое-что из продуктов (главным образом шоколад), как свидетельствует Василий Катанян-младший, воровали французские таможенники. Было что воровать, но Эльза на воровство не жаловалась, совсем наоборот: «шоколад доходит в прекрасном виде! Печенье очень вкусное — московские хлебцы. А какая белуга! А осетрина!» Не только у Эльзы потекли бы слюнки…
Оказия все же была надежней, чем почта. Не считал зазорным оказать услугу голодающим Арагонам и такой советский вельможа, как правдистский журналист и цекистский служака Юрий Жуков («Тов. Жуков — ангел!» — потеряв все пристойные ориентиры, восторгалась Лиля в письме к сестре): с ним отправились в Париж «2 кило сахара, 3 пакета кофе (замечательного), 1/2 кило икры, 2 бутылки водки…». Продукты в Москве еще распределялись по карточкам, правда, работали и коммерческие магазины — по ценам, тоже «коммерческим».