Соукун оказался милейшим стариком, насквозь видевшим Кулицкого, и заходил к нам каждый вечер с докладом. Витя, проводив Фомича в Щавры, теперь особенно любил беседовать со старым чехом. Было тепло, хорошо у нас в большом, хотя и низком доме. И Тетушка, и сестра были в восторге от Сарн. В письмах Тетушки к брату высказывается это удовлетворение, и не только ей нравилась усадьба и все имение, а и радовало, что мы в этот раз не стали жертвой обмана, вопреки страшной репутации Кулицкого. К этому времени в доме была готова ванна и все удобства, прибыли из Петербурга мои ящики с посудой и библиотекой, так что Тетушка с сестрой опять читали запоем, и сестра только жаловалась на «невообразимое количество коров». Последнее вызывалось тем, что коровы, благодаря теплой погоде, все еще выгонялись на пастбище и прогонялись иногда близ дома, что приводило сестру в ужас, а красота кровных симменталок нисколько ей не нравилась.

Одно, с чем нельзя было мириться, это было неопределенное состояние Вити. Он мотался между Сарнами и Луцком! Так не могло продолжаться. Это было допустимо, пока мы надеялись на обмен в Ковеле, потом в Ровно, но когда Трегубов и Андро отказались от перевода в Луцк, пришлось серьезнее отнестись к вопросу о службе Вити, жить в Луцке в одиночестве он решительно не мог, а в Сарнах его присутствие было так необходимо во всех отношениях, уж не говоря о том педантизме, отличавшем его и на службе, с которым он вел отчетность имения, счета, а сроки процентам и долгам требовали такую сложную бухгалтерию и «перекладочку», с которыми мне бы не справиться одной. Поэтому все упорнее стало думаться, отчего бы Вите не отказаться от службы совсем? Он сам не раз мечтал бросить службу, всецело отдаться делам, в которых была заинтересована вся семья наша, и жить неразлучно нам в Сарнах. Чего же могло быть лучше? Сама судьба как бы подвинула это дело. В Михайлов день совершенно неожиданно приехал к нам Ситкевич. Витя тоже в этот день приехал из Луцка.

Ситкевич от имени Шидловского заявил, что купчую первого декабря на Щавры он писать не может и просит четыре тысячи задатка обратно, т. е. что мы ему тщетно предлагали в июле. Витя напомнил Ситкевичу наше категорическое предупреждение, что, если Шидловский доведет дело до зимы, то задатка своего не получит; почему же он счел возможным не считаться с нашими словами? Витя перечислял ему наши расходы в Щаврах с первого июня по первое декабря, содержание администрации, караула, проценты банку, налоги, проданный Корветто урожай и перспектива, во всяком случае, до весны не продать Щавров под снегом! Ситкевич все это слышал от нас не в первый раз, но настойчиво просил выручить Шидловского, ибо ему нужны деньги на свадьбу.