Я очень занят. В конце года у меня особенно много служебных дел, связанных с денежными и всякими другими отчетами. Признаюсь, мне бы хотелось съездить к вам в Сарны на один-два дня (но, конечно, при условии, чтобы там никого не было). Но пока я не решаюсь. Дел страшно много. И к своим занятиям подступиться некогда. Удобнее всего было бы мне выехать двадцать седьмого или двадцать восьмого. Пробыть у вас двадцать восьмого и двадцать девятого, а тридцатого ехать обратно. Но стоит ли вас тревожить на такое короткое время и подниматься отсюда в такой дальний путь?»

К сожалению, тогда Леля не собрался в Сарны.

Погашение закладной совпало с днем окончательного отъезда Кулицкого из Сарн. Это был, помнится, дождливый и ветряный день. Кулицкий был невесел, вряд ли ему очень улыбалось сажать яблони в Щаврах! Все мечты его вертелись еще вокруг Сарн: он найдет покупателей на все Заречье, он предложит девятому армейскому корпусу устроить стрельбище в Сарнах. Соукун провожал его на вокзал, тщетно стараясь выдавить крокодилову слезу, и слушал с притворной грустью и смирением наставления Кулицкого со всяким делом обращаться к нему. Кулицкий добродушно трепал его по плечу, утешал и обещал являться к нему на выручку при первом вызове. То же, конечно, обещал он и нам. «Этот колпак ни одной каши без меня не сварит», – уверял он. Конечно, Соукун вернулся с вокзала настоящим именинником, полным радужных надежд! Теперь наконец и он заработает, и он сумеет получать куртажи! И он сумеет закрепить своему сыну имение! Но, увы! Все эти радостные ожиданья и надежды на указ десятого мая рухнули!

Витя застал в Луцке письмо от луцкого старшего нотариуса. Он предупреждал, что под давлением Петрова, председателя луцкого суда, он решительно отказывается утверждать купчие евреям, хотя циркуляр десятого мая ясен, как божий день. Письмо было помечено двенадцатым декабря, днем, когда мы, надеясь именно на этот циркуляр, отдавали Щавры Кулицкому! Витя пытался убеждать, уговаривать Попова, но тому были даны, вероятно, высшие инструкции, Петров грозил ему потерей места.

Совершенно расстроенный, ошеломленный, вернулся Витя из Луцка в канун Сочельника. С ним вместе приехал и С. В. Граве, случайный свидетель бури, поднятой Витей у старшего нотариуса. Сам же он приехал для утверждения купчей на Рожище. Заехав к нам, Граве провел у нас весь день Сочельника и пришел в восторг: сначала от уютности и комфорта дома, потом от всего хозяйства и, наконец, от всего имения. Показывая планы, счета, сметы, водя Граве по всем хозяйским постройкам, Витя совсем повеселел, и на развалинах нашего волшебного замка вдруг поднялся другой волшебный замок.