– Дубрава пишет, – стал переводить выдержки из этого письма, – что Сарны такой пункт, который нельзя не использовать! Необходимо привлечь предприимчивых людей с капиталом, и он за это берется!

– Какие это шпионы!? – думала я, слушая перевод письма Дубрава. – Чехи – наши братья, а не враги! Чешские колонии на Волыни образцовые. В Ольске были шпионы австрийцы лукавые, а не чехи!

– Пишите Дубраве скорее, телеграфируйте! – просила я Соукуна. – Медлить нельзя!

И, подбодрившись, отогнав кошмар (продажу Сарн), я пошла на балкон, где слышались голоса и готовился чай. «Комиссия» при закрытых дверях заседала в кабинете. Обсуждался результат осмотра имения. Был приглашен в кабинет и Витя. Мы же с Димой оставались на балконе, а Воронин занимал нас беседой в том конце балкона, куда через открытые окна долетали голоса из кабинета.

«Унывать нельзя! И продавать Сарны нельзя! – почти громко шептала я себе. – Дубрава понимает, что из себя представляют Сарны, и с его помощью мы заключим чешский союз, мы будем работать вместе, пока эти пустыри не превратятся в дивный сад».

А вечер был такой тихий, темный, звездный: «Тиха украинская ночь!» Из цветников поднимался аромат цветов. Неужели в кабинете решается судьба Сарн?! И я не смею закричать «нет»! Нет! Мы с Сарнами не расстанемся!? Ни за что!

Когда Витя с «комиссией» пришел чай пить, Лепин заявил мне, что решено представить светлейшему князю доклад о Сарнах в самом благоприятном духе, потому что он сам после самой тщательной проверки разыскал теперь же, до хозяйственных нововведений, которые немедля начнутся тогда в Сарнах, по крайней мере тридцать тысяч чистого дохода с одних лугов. «Ох, так ли?» – вырвалось у меня в ответ. Карл Иванович принялся высчитывать количество сена на заречных лугах и с карандашом в руках доказывать путем умножения пудов сена на рубли, что одни луга должны дать сорок тысяч и пр. Конечно, пояснялось нам: только при рациональном хозяйстве, как у князя. А сколько еще даст посев, а пастбище, а лес! А поселок, а плацы! Словом, Сарны в умелых руках – это золотое дно! Хорошо знали это и мы сами. Но требовались деньги и время! И много труда!

Мы с Витей давно и очень внимательно высчитывали возможный доход имения, но не доискались такой цифры, а вряд ли могли так ошибаться! Но Витя теперь был счастлив: крах бетонного завода нисколько не отразился на оценке имения, даже на доход с него никто и не рассчитывал, а только судьба Соукуна и чехов-шпионов грозила быть печальной. Лепин говорил уже, что им предстоит всем выехать из имения, куда глаза глядят! Мы с Димочкой с грустью переглядывались: понимал ли этот мальчик драму, которую вызвала резолюция «комиссии»? Но то ведь еще не последнее слово, утешала я себя. Все зависит от самого Голицына, который хочет непременно лично видеть то, что он покупает, и по дороге за границу еще сам заедет решать этот вопрос. Письмо Дубравы было такое пленительное. Секретарь Ротшильда знает, что такое пункт, где даже розги, как говорил Кулицкий, стоят больших денег. Только надо, чтобы Соукун скорее с ним списался.