– Купить не купят, приедут, посмотрят и уедут, – рассуждала я, – а сколько напрасных тревог, какой затор в наших делах! Какая потеря времени! А купят? Ну, тогда еще хуже! И дернул черт Граве заехать к нам в Сочельник! Ну, да Бог милостив, пронесет эту тучу! – утешала я себя.

Настало утро рокового дня тринадцатого июня. Поезд из Киева приходил в восемь часов утра. Как нарочно, погода вдруг переменилась: стало жарко, ясно. К поезду были высланы экипажи. Витя с Соукуном выехали встречать. Я не рассчитывала быть милой хозяйкой, но Коля готовил на балконе кофе с обычными булочками, маслом, домашним сыром. Антося же затопила ванну для гостей. Голицыны рассчитывали провести всего два дня у нас и прямо ехать в Наугейм. «Только два дня терпенья, – уговаривала я себя, – потерпи! В два дня имения не купят. А тогда достанем закладную, рассчитаемся с долгами и спокойно примемся за работу, работу плодотворную, энергичную! Мы все-таки вызовем чехов и устроим в Сарнах рай земной, правда, не для одних чехов, но и для нас, грешных, русских! Сколько добра мы сможем тогда сделать! Сколько счастья мы увидим вокруг себя!»

Но время летело, и неприятные минуты первой встречи с незнакомыми приезжими настали. Как ни настраивала я себя против этих приезжих, пришлось согласиться с Витей, что они очень симпатичны.

Князь Дмитрий Борисович казался олицетворением благородства и доброты; воспитанный в Англии, очень образованный, он производил чарующее впечатление. Кто-то говорил нам еще в Петербурге, что Толстой с него списал Вронского. Княгиня Екатерина Владимировна (рожденная Мусин-Пушкина) казалась немного суровее, менее приветливой.

После кофе и обычных дорожных разговоров (Лепин был серьезен и сдержанно молчалив) гости выразили желание, не теряя времени, приступить к осмотру имения.

К крыльцу подали четыре брички в одиночку: в экипажах могли бы не проехать по всем дебрям. Поехали смотреть центр и Грушу. Я осталась дома. К завтраку вернулись, а затем княгиня просила ей показать Заречье. По ее настоянию теперь поехала и я с ними. Уж очень хорошо было в тот день после долгого ненастья. Случь мы переехали вброд. Вода, по обыкновению, заливала брички. На той стороне заречные луга развернулись дивной картиной. Трава за эти две недели непогоды поднялась, как стена, и еще не подсохшая, сверкала вся в каплях дождя. Голицыны остановились в удивлении и в полном восторге. По лугам были разбросаны раскидистые, столетние дубы; вдали, окаймляя луга, чернел бор. «Да это настоящий английский парк!» – воскликнула княгиня. Лепин торжествовал. Его надежды оправдывались.