Одно утро он провел с Ворониным и Аверко за тушением загоревшегося леса в участке, закупленном Рапопортом, и вернулся в негодовании на Соукуна, который, по словам Аверко и лесника Верцинского, совсем не бывает в лесу, даже когда одиннадцатого мая сгорело десять десятин, он не только не поехал на пожар, который тогда затушили пастухи, но и после того не ездил на пожарище и не поглядел даже, что сгорело. Вообще во время этих поездок наш бегемот, по-видимому, получил очень нелестную аттестацию от Аверки, никогда его не любившего, а после гибели рыбы в особенности. Даже симпатия к нему Вити дрогнула под напором Лепина, но окончательно погубил его бетонный завод!

В этот злосчастный день, двадцать восьмого мая, «комиссия» (Лепин, Воронин и Граве, накануне заехавший по дороге в Луцк, куда он вновь ездил из-за утверждения купчей на Рожище) отправились с Витей на бетонный завод. Работа в заводе, наконец, наладилась, и Витя, продолжавший быть в нервном и напряженном состоянии, страшно обрадовался при мысли, как будет поражена «комиссия», когда Соукун покажет им своего первенца, свое детище, бетонный завод, с которым было связано столько чаяний и надежд! Но увы! В то время, когда Витя с «комиссией» подходили к заводу, подъехала какая-то подвода, нагруженная развалившимися бетонными кирпичами. Воображаю, как забилось сердце Вити! Что же это означало? В это самое время вышел с завода Фучиковский с Соукуном. Химик громко заявил, что запродан был в поселок этот кирпич, но дорогой от тряски (без мостовой) развалился, и поэтому он именно сегодня решил закрыть завод, потому что сарновский песок никуда не годен, без гравия и вовсе не годится на бетон!

Витя прибежал ко мне на балкон бледный, дрожащий от негодования! Такой срам! Закрыть бетонный завод! И как нарочно, подъехала эта подвода, как вещественное доказательство! Негоден песок! А шесть месяцев считался годным?

Послали за Соукуном.

– Что это значит? Такой скандал? Ведь за полчаса послали вас предупредить, что «комиссия» отправляется на завод. Ведь могли бы нас предупредить, чтобы не ставить в такое глупое положение!

Соукун спокойно, только что не с улыбкой, отнесся к нашим выражениям ужаса:

– Все будет хорошо! – возразил он, как всегда.

– То есть, что хорошо? – вспыхнув, прервала я его. – Мастер ваш пьяница, а песок никуда не годен?! Ваш химик шесть месяцев его изучал! А теперь этот песок «речной» и без гравия?

Но Соукун продолжал так настаивать, что все будет хорошо, без всякого объяснения, что мы заподозрили во всей этой катастрофе комедию, чтобы отбить у «комиссии» охоту покупать имение. Как будто оно покупалось из-за бетонного завода! Потому что, если бы Фучиковский был просто фантазер, он бы не стал тратить свой капитал на выписку машин из-за границы, не стал терять времени на оборудование этого завода! Хотелось верить, что это глупая комедия, но Витя не мог успокоиться. Лепин предложил вызвать химика на объяснение. Через час вызванный Фучиковский сидел в кабинете, а Лепин в присутствии Граве и нас обоих приступил к экзамену. Очень сдержанно, миролюбиво, очень спокойно, он стал задавать Фучиковскому ряд вопросов: о цели его приезда из-за границы, о степени его образования, о прошлом его деятельности директором химического завода, а также и о том, что же он теперь предпримет, когда завод закрыт, песок негоден и производство бетона не пойдет?